Шрифт:
«Упыри» одобрительно зашумели. Поленька Синичкина робко вышла на помост…
– Мне партнеры нужны! – сказала она. – Подыграете, если что?
Зазвучала музыка. Возник
Музыкальный номер 5,
во время которого Поленька сначала робко скинула с себя лохмотья ведьмы, совершив нечто похожее на пародийный стриптиз, затем, оказавшись в черных кружевных чулках, довольно неплохо исполнила призывный танец.
Режиссер, поддавшись ее обаянию, вскочил на помост, подыграв ей в эротической музыкальной сцене…
Полли гневно наблюдала за ними, затем выскочила на помост и попыталась отогнать соперницу.
Страсти, разыгранные в танце этим любовным тругольником, всем понравились.
Раздались аплодисменты.
Директор тоже вежливо поаплодировал, но вдруг, повернувшись в сторону моря, с ужасом прошептал:
– Едут!
По направлению к острову на веслах шло несколько лодок, набитых нищими, бомжами и оборванцами.
Их давно не мытые лица заросли щетиной.
Тут же шла лодка с девицами явно сомнительной репутации, которую они дополняли еще более сомнительными жестами…
Отдельной лодкой плыл уличный оркестр, исполнявший какую-то странную мелодию: помесь «Мурки» и знаменитой дворовой песни 50-х годов:
– «В нашу гавань заходили корабли, большие корабли из океана…»
Солировала в этой песне актриса, игравшая жену Пичема.
Сам мистер Пичем стоял на носу лодки с мегафоном и командовал гребцами:
– Р-раз! И! Р-раз! Суши весла! Улыбки на кинокамеру!
Он первым соскочил в воду и пошел навстречу Режиссеру, удивленно наблюдавшему за этой странной флотилией.
– Пополнение, сэр! – крикнул Пичем, соединяя в себе как бы персонаж и актера. – Лихой народец подобрался! Чайки кричат от страха!
– Почему без милиции? – возмутился Директор. – Они же разбегутся!
– Куда? – удивился Пичем. – Да я половину желающих на том берегу оставил!
– Так это не настоящие… нищие? – начал понимать Директор.
– А то какие же?! – обиделся Пичем. – Подбирали в театрах по теме: из Достоевского, из Диккенса…
– Но мэрия собиралась иначе, – начал было Директор, но его перебила возмущенная миссис Пичем:
– Собирались? В тюрьму им пора собираться! Жулье! Я им так и сказала: профессионалы всю жизнь ходят с протянутой рукой на сцене, а вы их хотите заменить на самодеятельность? Да в Америке актерский профсоюз вам бы голову оторвал!
И, схватив у мужа мегафон, крикнула:
– Коллеги! Выходи строиться! Проститутки налево, нищие направо, ворье – посредине!
Прибывшие, шлепая по воде босыми ногами, с шумом побежали на берег и начали строиться согласно установленному ранжиру…
Массовка выстроилась на помосте, как на плацу.
Режиссер, Директор и мистер Пичем обходили шеренги, разглядывая персонажей.
Те заискивающе смотрели на Режиссера.
Мистер Пичем давал пояснения:
– «Обитатели лондонских трущоб»… это «петербургские»… «парижские клошары»… «московские босяки», из «На дне» которые… юродивый – из «Бориса Годунова»…
Юродивый вдруг рухнул на колени, протянул руку, заголосил:
– «Мальчишки копеечку отняли! Вели их казнить!..»
– Достаточно! – оборвал Режиссер и бросил юродивому монетку.
– Сцен не надо! Только обозначайте характер!..
Они двинулись дальше, подошли к группе девиц.
– Ну, это сами понимаете… – продолжал Пичем. – «Жрицы любви»! Жертвы социальной несправедливости…
«Жертвы» игриво заулыбались.
– Здесь и «Пышка»… мопассановская… и наши: от Сонечки Мармеладовой до Соньки – «золотой ручки»…
Девушки, каждая обозначив свой типаж, все вместе сделали довольно старомодный «книксен».
– А вот и ваша лихая компания, мистер Мэкки! – Пичем подвел к бандитскому строю. – Хотите – «Разбойники» Шиллера… хотите – налетчики Бени Крика!
Бандиты радостно поприветствовали Мэкки.
– А этот почему здесь? – Режиссер вдруг заметил среди музыкантов юношу в черных очках. Того самого, что сорвал съемку в павильоне. – Это что – «Слепой музыкант»? Короленко?!
– Я – Мышкин! – с достоинством произнес юноша и снял очки.
Секунду они смотрели друг другу в глаза – Режиссер неприязненно, музыкант – отрешенно.
– Князь, вам бы встать рядом с Бароном из «На дне»! – посоветовал Пичем и добавил, обращаясь к Режиссеру: – Я разорившихся аристократов тоже позвал… Вдруг пригодятся?