Шрифт:
Хор гостей, извергая из глубин вокала самые высокие ноты, начал славить новобрачных…
В утреннем морском небе стрекотало несколько военных вертолетов.
Сквозь оптическое наблюдение им были видны островок Чумовой и киногруппа, проводившая подготовку к съемкам… Через треск лопастей доносились обрывки переговоров летчиков:
– Восьмой! Восьмой! Я – Девятый! Что за народ на островке? Чего они делают? Прием!
– Девятый! Я – Восьмой! Вижу людей… Вроде пляшут! Прием!
– Восьмой! Я – Девятый. Спрашиваю: на хрена они пляшут спозаранку! Прием!
– Девятый! Я – Восьмой! А… – треск в наушниках, – …их знает! Разберись! А то нам выйдет боком! Генерал вз… – треск в наушниках, – …устроит! Как слышишь? Прием!
– Восьмой! Слышу хорошо! Задание понял!
Один из вертолетов направился в сторону острова.
Это, собственно, очередной
Музыкальный номер 8,
повествующий словесно, музыкально и зримо о натурных съемках любого кинофильма и включающий в себя привычные для зрителя кинокадры: актеры гримируются прямо на площадке, коней запрягают в экипаж, каскадеры проверяют кинотрюк, помощник режиссера раздает кофе, группа рабочих сколачивает большой помост с виселицей, кто-то спит, лежа на траве, кто-то сидит в наспех сколоченном туалете без крыши и т. д. и т. п.
Все это при показе сверху очень напоминает встревоженный муравейник, но наши кинематографические муравьи, двигаясь в определенном музыкальном ритме, превращали эту привычную картинку в особое музыкальное действо, которое увидеть, правда, может только камера, установленная под небесами…
Идет съемка.
Улица Лондона. Дом с красным фонарем над дверью.
На стене плакат, стилизованный под объявления прошлых времен: на нем рисованный портрет Мэкки, надпись по-английски и трехзначное число – сумма, назначенная за его поимку.
Вдоль стены разгуливает полисмен.
Высоко над фонарем – окна, из которых выглядывают проститутки, свободные от своих утомительных занятий. Они негромко напевают что-то лирическое и сентиментальное типа:
Ах, для чего на рассветеесть на цветочках роса?Ах, для чего нежной девеслезы туманят глаза?Голос Ассистентки:
– Женщины Макхита. Дубль первый.
Хлопушка.
Девицы в окнах тихо запели:
Пчелка цветы собирает.Милый целует в уста.Пчелка к цветочку вернется.Милый ко мне никогда…К дому с красным фонарем миссис Пичем тащила за руку упирающуюся Полли.
– Идем! – говорила она. – Сумела выйти замуж за мерзавца, умей быть счастливой до конца!
Она решительно постучала в дверь, а когда та открылась, спряталась в укрытие.
В проеме двери появилась заспанная Дженни в ярком китайском халате.
Секунду она с интересом разглядывала Полли, потом спросила:
– Что вам угодно, сударыня?
– Извините… – забормотала Полли. – Хотела узнать: нет ли случайно среди ваших посетителей джентльмена… по имени мистер Макхит?
– У нас тут не музей, милочка! – ответила Дженни. – «Посетителей» не бывает. Есть гости… Причем инкогнито!..
Она попыталась закрыть дверь, но тут миссис Пичем выскочила из укрытия и потянула дверь на себя.
– Не дури, Дженни! – сказала она. – Нам и нужен инкогнито… Макхит!.. Муж моей дочери Полли!
– Муж? – изумилась Дженни. – И давно это с ним?
– Мы вчера повенчались! – сказала Полли.
– А сегодня его уже ищете в нашем заведении? – Дженни многозначительно улыбнулась. – Видно, темперамент новобрачной оставляет желать лучшего!
– Замолчи, дрянь! – Полли сжала кулачки. – Если мой муж случайно и спрятался у вас, то, уверена, только потому, что его ищет полиция… – Она указала на плакат с портретом Макхита, висевший на стене.
– Тем более стыдно сюда приходить! – гордо сказала Дженни. – Мы не торгуем мужчинами!
– Вот и глупо! – сказала миссис Пичем. – Они делают нас продажными, а мы такие гордые, что стыдимся воздать им той же монетой! Где наша женская солидарность? Он вам платит за ночь десять шиллингов, а я предлагаю сто фунтов!..
– Здесь написано «двести»! – заметила Дженни, переведя взгляд на объявление полиции.
– Сто – вам! Сто – нам! – сердито сказала миссис Пичем. – Это все-таки наш зять…
– И вы готовы сделать дочь вдовой? – ахнула Дженни.
– Дура! – вздохнула миссис Пичем. – Если б хотела, то взяла бы все двести… Каждый получает свое! Я делаю официальное заявление полиции, ты предупреждаешь Мэкки… Волки сыты, овцы целы!..
– Никогда бы не додумалась до такой гадости… – сказала Дженни. – Ладно… Пойду попробую поискать!