– Приемный его сын, - вымолвил Теркин и опять поглядел на обоих монахов.

В узких серых глазах настоятеля промелькнула усмешка тонкого человека, который не стал бы первый расспрашивать об этом гостя, касаться его крестьянского рода.

– Все же похвально, - настоятель кивнул опять головой в сторону казначея, - с родиной своей не прерывать связи, ежели Богу угодно вывести на торную дорогу честных стяжаний и благ земных!
– И, не выдержав тона этих слов, настоятель наклонился к гостю и договорил потише: - Про одиссею Ивана Прокофьича много наслышан...

"Знаешь небось, что меня высекли в приказе", - подумал Теркин, но тотчас же устыдился этой тревоги и сказал спокойно и мягко:

– Он свою жизнь прожил без пятна.

Казначей встал, поблагодарил попадью за чай и, наклонивши голову к настоятелю, спросил:

– Не попозднее ли зайти?

– Побудьте с Пелагеей Ивановной, а мы с дорогим гостем побеседуем маленько... Василий Иваныч! Не соблаговолите ли пожаловать ко мне, туда... Пелагея Ивановна, чай-то гостю пришлите в кабинет, с Митюнькой.

Настоятель взял Теркина под руку и повел его в первую комнату. С порога он крикнул мальчику:

– Стакан чаю сюда подай! Слышишь?..

– Курить не желаете ли?
– предложил настоятель, как только посадил Теркина у стола, а сам сел по другую сторону.
– Что ж чай-то?
– крикнул он в дверь.

Мальчик, подавая стакан чаю на подносе, сделал неловкое движение, стакан опрокинулся, и брызги попали на рукав гостя.

– Эх! Остолоп какой!
– дал на мальчика окрик настоятель.

Тот покраснел вплоть до ушей, и его глаза от смущения совсем посоловели.

– Ничего, ничего!
– успокаивал Теркин.

– Право, остолоп! Живо другой стакан!.. Пожалуйста курите, Василий Иваныч... Мы ведь не раскольники, - прибавил настоятель и громко рассмеялся.
– Душевно рад, - продолжал он, наклоняясь к гостю через стол, - что вы надумали родные Палестины посетить... Скажите, пожалуйста: родитель ваш... тогда... пострадал по наветам врагов своих?.. Ну, не облей в другой раз!
– крикнул он мальчику, трепетно подававшему чай.
– И ступай!.. Я об этих делах довольно наслышан был от одного из благоприятелей вашего отца. Чай, помните? Мохов, Никандр Саввич!..

– Помню: черноватый, приземистый...

– Теперь как раздобрел!.. И по нашему Кладенцу первый, можно сказать, воротила в земских собраниях и в здешних волостных делах... Нашего братства один из попечителей.

– Братства?
– переспросил Теркин.

– А вам не известна деятельность нашей обители, Василий Иваныч?

– Виноват!

– Чт/о мог, я слабыми своими силами успел привести к вожделенному концу. Но хотелось бы и побольше... Монастырь наш заштатный, казенного содержания не имеет...

– На что же вы существуете, отец настоятель?

– Есть кое-какие угодья: землица луговая и пахотная, мельница на несколько поставов... Моими стараниями приведена в возможно лучшее положение. Подворье имеется в губернии... и часовня на ярмарке... Хлопочу о построении таковой же в одной из наших столиц, около вокзала, например, где происходит наибольшее стечение народа.

Глаза настоятеля забегали.

"Ловкий ты мужик!
– подумал про себя Теркин.Тебе бы впору и всей кладенецкой торговлей ворочать".

– На что же, сами рассудите, Василий Иваныч, не токмо что уж поддерживать наши разные учреждения, а братию питать?.. У нас в обители до пятидесяти человек одних монашествующих и служек. А окромя того, училище для приходящих и для живущих мальчиков, лечебница с аптекой... Только с прошлого года земство свою больницу открыло... И бесплатную библиотеку имеем при братстве, - значит, под сенью нашей же обители; открыли женское училище.

– Неужели до сих пор нет в Кладенце казенного или земского училища?
– спросил Теркин, и ему стало совестно, что он этого доподлинно не знал.

– Есть... И образцовое двуклассное, и еще две школы в слободах; но ведь это в самое последнее время заведено; а прежде - вы, чай, сами помните - хоть шаром покати... Раскольничьи черницы да солдаты безграмотные учили по Псалтири... Опять же при братстве происходят беседы, ввиду борьбы с расколом, и поучительные чтения светского характера.

Настоятель откинул длинную прядь за ухо и немного покраснел. Видно было, что он попал на свою любимую тему.

– Не заштатным бы нашему монастырю следовало быть, а ставропигиальным, ибо он из самых старейших... Вы изволите интересоваться здешней стариной?