Шрифт:
– Гениально! – искренне восхитился Нелюбин. – Вы, Дмитрий Олегович, как всегда, на высоте!
– Действительно, гениально, – согласился с ним обычно скупой на похвалы Рябов.
На Логачева жалко было смотреть. Он весь как-то съежился, поник головой. Могучие плечи безвольно обвисли…
– Когда думаете приступить? – выбросив в форточку сигарету, поинтересовался Борис Иванович.
– Примерно… минут через сорок. Надо пообщаться с собаками, настроить их должным образом… Начнем в вольере, закончим в доме. – Промакнув губы салфеткой, я поднялся из-за стола…
Во дворе меня догнал Логачев и, потупившись, начал сбивчиво, неумело извиняться. Седой богатырь выглядел виноватым, пристыженным и крайне расстроенным. Светло-стальные глаза жалобно моргали.
– Ты это… знаешь… не обижайся, Дима, – наверное, в десятый раз (в очередной вариации) повторил он.
– Да хватит тебе! Забудь! Проехали! – хлопнул я его по плечу. – Лучше съешь второе, пока совсем не остыло. Вкуснейшее жаркое, уверяю тебя!
– Хорошо, – послушно кивнул Васильич и пошел обратно в столовую. А я направился к вольеру… С того памятного дня лета две тысячи седьмого года овчарок, естественно, больше не мыли… [54] И, когда я приблизился к прутьям, «аромат» псины сделался таков, что какая-нибудь гламурная дамочка стопроцентно грохнулась бы в обморок.
54
Причину тогдашнего мытья см. в романе «Спецы».
Однако я отнесся к запаху спокойно. Всякое доводилось нюхивать… в физическом смысле. Вот метафизическая вонь [55] или вонь моральная – совершенно другое дело! ИХя долго выносить не могу и стараюсь: в первом случае – прогнать источник православной молитвой. Во втором – по возможности уничтожить его… Прошу прощения, отвлекся!..
Псы издали почуяли мое приближение и залились громким радостным лаем.
– Ну, ну, потише. С вами оглохнуть можно, – по-чеченски проворчал я, отпирая дверь.
55
Корсаков имеет в виду нечистых духов.
Четвероногие бойцы дисциплинированно притихли. Но едва я вошел, ко мне подскочил Волк и ткнулся влажным носом в кисть руки. Присев на корточки, я почесал его за ухом. Шершавый язык моментально облизал все мое лицо. Прочие овчарки тихонько заскулили (в знак почтения и преданности).
– Хватит целоваться, – я отстранил Волка от себя. – Серьезное дело есть, поговорить надо. Внимательно слушай сам и прикажи другим. Потом разъяснишь им непонятные моменты!
Вожак застыл столбом напротив меня и дважды коротко рыкнул. Стая расселась полукругом, навострив уши…
…Кое-кому из уважаемых читателей подобная беседа с собаками и последовавшие за ней события могут показаться бредовым вымыслом. Напрасно! Я успел убедиться на практике – собаки (а также кошки) понимают общий смысл сказанного. А особо умные (такие, как мой Волк) – понимают все! Правда, в силу происхождения и воспитания обычные собачьи команды ему приходится отдавать по-чеченски. Однако основное общение происходит где-то на ментальном уровне… (Как именно – не знаю, врать не стану, но происходит. С «подчиненными» же он разбирается самостоятельно. – Д.К.) Уже два раза в сложных ситуациях я проводил подробный инструктаж стаи. И в обоих случаях псы четко выполняли полученные от меня указания. Гораздо лучше, чем некоторые представители рода человеческого. Хотите верьте, хотите нет, но я всего лишь излагаю факты. Итак…
– Скоро в вольер принесут врага, который панически боится собак, – размеренно начал я. – Боится вас! Вы должны немного поиграть с ним, но осторожно… Рычите, валяйте его по земле, делайте вид, будто хотите загрызть до смерти, но… кусайте аккуратно, вполсилы, в мягкие ткани. Он нужен мне живым… Слышишь, Волк, жи-вым!!! Нельзя убивать!!! По команде «Фас» начинайте, по команде «Стоп» – отходите в сторону и ждите.
А дальше… дальше я буду решать… по обстоятельствам. Повторяю, «Фас» – начало игры. «Стоп» – в сторону и ждать… Когда скажу «Все» – расслабьтесь, игра закончена. Понятно?
– Р-да, – ответил за всех Волк.
– Хорошо, – я потрепал вожака по загривку.
– А потом, после общей игры, ТЫодин пойдешь в дом… Со мной и с моими друзьями, которых трогать нельзя!.. Врага отнесут туда же, и там у тебя будет особое задание, – наклонившись к уху огромного пса, я долго, настойчиво шептал в него.
– Все ясно, Волк? – по завершении спросил я.
– Р-да, – лаконично ответил он.
– Ждите здесь. – Заперев за собой дверь, я вернулся в дом…
Нелюбин, Рябов и Логачев ожидали меня в столовой, устроившись в креслах. Генералы больше не курили (очевидно, жалели Васильича). На убранном столе стоял дымящийся чайник. Логачев держал в руках пиалу и потихоньку прихлебывал из нее. Окно было распахнуто. Табачный смог практически выветрился…
– Ну как дела? – поинтересовался Борис Иванович.
– В лучшем виде, – улыбнулся я. – «Дознаватели» тщательно проинструктированы и готовы к работе!
– А не перестараются? Собаки все же, – засомневался начальник «…» Управления.