Шрифт:
Но в спину им неожиданно ударила «Зебра» и уничтожила всех до единого. Однако все это стало известно значительно позже, а пока…
– …А пока изменим пункт назначения, – откашлявшись, сказал генерал. – Помните две тысячи седьмой год… вольер… команды по-чеченски… – Нелюбин выжидательно замолчал.
– Понял, можете не продолжать. Вылетаем немедленно!..
– С Богом! За пилота пусть будет Логачев. – Борис Иванович дал «отбой».
– Грузите фигуранта, – приказал я уцелевшему спецназовцу и подоспевшему Климу (боевой псевдоним. – Д.К.)… Прокатимся в одно прелестное местечко, но не в «Майскую розу».
Спецназовцы хором ответили «Есть!», без лишних вопросов уложили мешок в вертолет и устроились неподалеку от входа, с «Валами» на изготовку.
Помахав Ерохину, Середе и остальным рукой на прощание, я нырнул в салон и устроился там с максимальным удобством, бесцеремонно возложив облепленные грязью «берцы» на грудь генерала Глинского.
– Поганый, наглый мальчишка! Ты умрешь кошмарной смертью! – гадюкой прошипел пленник.
– Глохни, сволочь, – лениво бросил я. – И вообще, ты мне надоел. Еще хоть одно слово – собакам заживо скормлю!
В глазах Фараона плеснулся животный ужас.
«Ага! Вот оно как!» – отметил я, принимаясь обмозговывать одну интереснейшую мысль. И в процессе подвинул «берцы» поближе к физиономии фигуранта. Тот не издал ни звука…
– Куда путь держим? – усевшись в пилотское кресло, флегматично осведомился Васильич.
– К четвероногим воинам. Помнишь их?!
– Разумеется! Они все там же?
– Да.
– Ну… тогда поехали, – Логачев плавно поднял машину в воздух, сделал прощальный круг над деревней и повел «вертушку» на юг Н-ской области…
Глава 7
«Четвероногие бойцы» представляли собой стаю из пяти злющих, отлично натасканных немецких овчарок. Вожаком у них был громадный серый кобель по кличке Волк. Раньше стая принадлежала отмороженному чеченскому террористу Ахмату Исрапилову. В конце две тысячи шестого года я организовал операцию по его захвату (в которой участвовал лично) и в процессе переподчинил стаю себе, используя привитые мне Логачевым навыки. С тех пор псы признавали хозяином одного лишь меня. Они соглашались терпеть присутствие тех людей, на кого я указывал, но не более того. Зато каждый мой визит воспринимали как явление некоего собачьего божества! В силу происхождения и воспитания, команды они понимали только по-чеченски… Спустя некоторое время стая под моим руководством приняла активное участие в разгроме логова супермастера ушу Лонг-Шина (настоящее имя Кин-Канг). Под видом оздоровительной гимнастики он готовил там профессиональных убийц для текущих нужд «либерально-демократической» оппозиции. И, главное, для участия в массовых беспорядках и погромах, планировавшихся «зарубежными партнерами» (в первую очередь американскими) на начало 2008 года. С подручными зловещего китайца ваш покорный слуга разобрался самостоятельно (после чего долго отлеживался на госпитальной койке). А Лонг-Шина по моей команде стая разорвала на куски в прямом смысле слова. [50]
50
См. роман «Отсроченная смерть».
После вышеописанных событий собак по моей инициативе переселили в комфортабельный крытый вольер в загородном поместье ФСБ. (До этого они содержались в стальной клетке, в секторе Д-5, третьего подземного уровня одного из нелюбинских «офисов».)
Летом две тысячи седьмого стая отличилась при нападении на поместье предателя Сливко, его подручного Слона (боевой псевдоним. Имя до сих пор не знаю. – Д.К.) и их резервной боевой единицы из сорока двух недобитых в свое время террористов. Тогда псы в решающий момент спасли жизни мне и Логачеву, а Сливко с товарищами были поголовно уничтожены… [51]
51
См. роман «Спецы».
С тех пор я неоднократно навещал четвероногих бойцов (после ремонта поместья, размещенных на прежнем месте). И, хоть всю жизнь слыл «кошатником», успел к ним крепко привязаться…
– Прибыли, – спустя небольшой промежуток времени, спокойно сообщил Петр Васильевич. Я высунулся по пояс в открытую боковую дверцу «вертушки»… После упомянутого штурма и реставрации внешний вид поместья значительно изменился. Исчезли увитые плющом декоративные беседки и многочисленные клумбы с «анютиными глазками», под двумя из которых скрывались раньше бункера с дежурными пулеметчиками. Пэкаэмы, очевидно, разместили в других местах, и, надо отдать должное, непонятно в каких именно. Восстановленный вольер сместили влево, под прикрытие дома. (Причину см. в «Спецах».) А двор теперь представлял собой ровное пространство, засаженное аккуратно (и коротко) подстриженной травой. (Незаметно не подползешь!) Для отвода глаз часть его оборудовали под поле для гольфа. Зато по-прежнему журчал небольшой фонтан в пятнадцати метрах от крыльца. А изящный двухэтажный коттедж выглядел так, словно и не взрывалась в мансарде ракета (начисто снесшая крышу), не лупили по дому из четырех десятков «Валов», не летели в окна «эфэшки»…
В кармане у меня пискнул прибор связи.
– Мангуст, [52] это вы?! – едва я нажал прием, нервно спросил Нелюбин.
– Он самый, с Логачевым за штурвалом и с фигурантом в мешке!
– Слава Тебе Господи! – облегченно выдохнул генерал, бросил кому-то в сторону: – Уберите ПЗРК, всем занять прежние позиции, – и вновь обратился ко мне: – Мы с Владимиром Анатольевичем ждем вас двоих в столовой на первом этаже. Надо серьезно поговорить перед… ну вы понимаете!
52
Старое, еще спецназовское прозвище Корсакова. В ФСБ оно известно очень ограниченному кругу лиц. (См. предыдущие сборники о его приключениях.)
– Понимаю, – жизнерадостно откликнулся я. – Через несколько минут подойдем…
Логачев аккуратно посадил вертолет посреди двора (чем вызвал бурный взрыв негодования в вольере) и переспросил: – Так где они нас ждут?
– В столовой.
– Значит, обедом накормят. У меня, если честно, уже живот подвело от голода.
– А собачки всегда не прочь полакомиться сырым мясом! – пихнул я Глинского «берцой» в щеку. – Слышал, как они радовались? Тебя предвкушают!