Он чувствовал, что его постепенно принимают в свой круг. И не только в общении, работе или потешных схватках, но и в празднествах. То, что викинг понимал пока еще с трудом, ему охотно растолковывали, а под конец стали зазывать на чествование малого полевого бога, от чего молодой мастер не стал отказываться, хотя признать себя последователем белгских богов не спешил.

– Жаль, что ты пока бываешь на наших праздниках лишь в самом начале, – сказал один из них, совсем еще молодой.

– Разве?..

– Именно так! Все самое интересное пропускаешь… Ну, конечно, тут все понятно, – парень сочувственно покивал головой. – Твои схватки – это самый важный обряд. Но жалко, что ты ни разу не веселился с нами – не пировал за общим столом, не прыгал через костры, не танцевал… Но уж на празднике Луга ты наверняка будешь с нами.

– Ты знаешь об этом больше, чем я, – насторожился викинг. – Что за празднование?

– Никаких тайных обрядов не будет. Если тебя и ждет схватка, то мы все ее увидим. Но ждет ли – неизвестно. Как бы там ни было, но на праздновании тебя примут с честью. А потом ты будешь веселиться вместе со всеми.

– Если выживу?

– Если будет бой, то… То да, конечно. Только чего ж тебе не выжить-то?

– Всякое бывает.

– Это верно, да только ты хороший боец. Такой воин, как ты, наверное, мог бы служить даже верховному королю. И был бы у него в почете.

– Ты мечтатель, Ойнех! – с насмешкой бросил ему парень из их же компании – рослый здоровяк, гордившийся крепостью своего кулака. – Тебе до почета еще расти и расти. Таким мальчишкам, как ты, лучше держаться подальше от королевского двора, как бы не дождаться насмешек.

– Я ж не о себе…

– Сам-то втайне мечтаешь… – но на Агнара парень взглянул с интересом. – А ты хотел бы служить нашему королю?

– Я пока еще слишком мало знаю о том, что именно собой представляет эта служба.

– Ну, как же… Воины короля сражаются с врагами белгов, совершают подвиги и… Словом…

– Он просто хочет объяснить тебе, что сам не знает, чем они занимаются, – усмехнулся молодой купец, который был родом из соседнего селения, но, вернувшись из торговой поездки, заглянул к родственнице в эту деревеньку и остался здесь на несколько дней. Он был старше всех тех, кто по вечерам собирался на опушке леса поразмяться, уже имел семью – жену и детей – и много что видел в жизни. С ним викингу больше всего хотелось поговорить, однако завести с торговцем разговор на интересующую его тему пока не удавалось.

– А ты-то знаешь?

– Ну, откуда мне знать? Я ж не воин.

– Ты же был при дворе!

– Я много где был…

И разговор как-то сам собой прекратился.

Лишь поздно вечером скандинаву удалось побеседовать с купцом у дверей дома, где тот нашел временное пристанище. Торговец, голый по пояс, умывался холодной водой из большой бочки, потом сдернул с пояса заткнутую за ремень белую холстину и тщательно вытерся.

– Ты пришел, чтоб поговорить о чем-то, да? – спросил он, не оборачиваясь.

– Честно говоря, да.

– Ну, задавай свои вопросы, раз уж они у тебя Появились, – белг неторопливо обернулся и перекинул холстину через плечо.

Агнар криво ухмыльнулся.

– Ты умеешь читать чужие мысли?

– Ну, почти. Почти. Хороший купец должен чувствовать чужие чувства, желания и мысли.

– Немного чар?

– Разве что самых житейских. Куда проще тех, которыми владеют кузнецы… О чем ты хотел меня спросить?

– Откровенно говоря, о многом. Я хотел узнать побольше о мире, в котором волей судьбы оказался.

– Чтобы суметь понять, как именно теперь жить?

– Вроде того, – скандинав слегка развел руками.

Купец повесил холстину на шест и натянул рубашку. С легкой и совершенно не обидной насмешкой посмотрел на собеседника.

– А ты оптимист. Хочешь верить в лучшее?

– Как любой человек, – удивился молодой мастер. – Но к чему ты это сказал?

– А ты веришь в то, что всегда будешь одерживать победу в поединках? – купец помолчал. – Вот как… Ты думал, рано или поздно друиды отпустят тебя… Это не так. Совершенно не так. Ты будешь сражаться до тех пор, пока не погибнешь.

Скандинав холодно смотрел ему в глаза Взгляд у этого белга был такой же, как у всех торговцев во все времена – абсолютно бесстрастный. Казалось, вещи, не имеющие отношения к его делам, не могут его заинтересовать, что бы это ни было. Его спокойствие лучше, чем какие-либо другие свидетельства сказали Агнару, что так оно и есть, как говорит купец. Его жизнью, жизнью пленника, пришельца из другого времени и совершенно другого мира, распоряжаются друиды, а их слово – закон для любого из селян, это молодой мастер уже понял.