– В каком же случае меня ждет подобное райское житье?

– Если одолеешь своего противника. Или же противников – как сложатся обстоятельства.

– Так этот ненормальный будет не один?

– Желающих сразиться может оказаться много.

– Ты меня обрадовал, – проворчал Агнар. Он уже мысленно признал свое поражение и теперь злился только на себя – за то, что в свое время оказался в этой яме.

– Я очень рад, – бесстрастно ответил друид.

Он, не торопясь, доел свою рыбу, вытер руки куском лепешки, отправил хлеб в рот и вышел из дома. За стол немедленно вернулись Скиатарглан и его домочадцы; викинга немного удивило, что ни один из них даже не спросил, о чем здесь шла речь – его, раздраженного и злого, сейчас мало интересовало, о чем думают другие, но любопытство он считал объяснимой человеческой слабостью. Однако никто из белгов этой слабостью, казалось, не страдал. Разговор снова пошел о страде, да о видах на урожай, да о том, как тучнеют стада, и что нужно сделать, чтоб потерь среди молодняка не было.

Агнар отужинал, а потом, отмахнувшись от младшего сына Скиатарглана, желавшего обсудить преимущества длинных мечей перед короткими, выбрался во двор. Там тоже оказалось людно, работы летом шли до самой темноты, то есть до полуночи, а начинались на рассвете, так что на сон оставалось всего каких-нибудь три-четыре часа. И викинг понял: уединение надо искать где-нибудь за пределами деревни. Тем более, что времени у него было предостаточно, – накануне праздников у кузнецов, которые не готовили товар на продажу на праздничной ярмарке, имелось свободное время.

На опушке леса было хорошо – не жарко, не холодно, приятный ветерок холодил разгоряченное тело, вздувал рубашку, отбрасывал с лица волосы. Углубляться в лес скандинав не стал, пошел вдоль опушки, думая о своем, уверенный, что в путы заклинания не попадет, пока не войдет в лес, ведь чаща окружала селение почти ровным кругом, отчерчивая запретную для пленника границу, а с четвертой стороны протекала река.

В задумчивости он миновал луг и стал медленно подниматься на холм, где, собственно, прежде никогда не бывал.

Чужое присутствие он ощутил лишь тогда, когда взгляд поймал движение чего-то белого между деревьями.

– Привет, – сказала девушка, выходя из-за ствола.

Она была чуть полновата, в теле, но грациозна и привлекательна. Крутобедрая, полногрудая, длинноногая девушка с густыми темно-русыми волосами и очень знакомым взглядом ярко-голубых глаз. Спокойная и по-домашнему уютная.

– Маха? – удивленно спросил Агнар.

Она улыбнулась и покачала головой.

– Это тогда я была Маха. На самом деле меня зовут иначе.

– Но это же ты! Точно ты… Я не сразу тебя узнал, – он помолчал, разглядывая ее круглое лицо с ласковыми глазами. – Тогда, ночью, ты была другой.

– Тогда было другое время и другие обстоятельства. И я была не я.

– Понимаю. Ты играла роль Богини. Я догадался.

– Нельзя играть роль, нужно быть тем, чью роль тебе доверили. Точно так же ты был Отцом Мира.

– Вот как? Я и не знал об этом. Меня никто не предупредил заранее.

Девушка мягко улыбнулась.

– А ты думаешь, Великий Отец с самого начала знал, кто он такой? Богами не рождаются. Богами становятся.

Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга. Потом и он не удержался от улыбки. Тоска и раздражение пропали куда-то, а он даже не заметил этого. Девушка действовала на него умиротворяющее.

– А что должно было в действительности произойти тогда?

– То, что и произошло, – удивилась она.

– Ну… тогда растолкуй мне, что именно произошло.

– Ты был Отцом Мира, я – Матерью-Богиней…

– А тот парень, который ударил тебя?

– Молодым Богом, который решил похитить супругу Отца.

– Своего отца?

– Отца Мира… Ну, и своего тоже.

– Чтоб взять в жены собственную мать?

Маха слегка развела руками.

– В былые времена родственные связи не имели значения. К тому же боги – не люди. Они часто женятся на собственных матерях или дочерях, выходят замуж за отцов и сыновей…

– Пожалуй, – ответил Агнар, припомнив, что асы тоже в большинстве своем были между собой братьями и сестрами, однако же сочетались браком. – Значит, как и положено, я убил Молодого Бога и вернул себе жену?

– Да. И потом пировал с нею.

– Да уж, – пробормотал викинг и невольно потер виски.

Они посмотрели друг на друга и расхохотались.

– Ты тогда хорошо напился, – с улыбкой признала она. – Однако так и было нужно.

– А я думал, что мне, наоборот, следовало уделить внимание тебе.

– Если бы тебе захотелось – конечно. Но ты ничего не был должен. Ты, как любой победитель, взял все, что хотел.

– Откровенно говоря, я жалею, что тогда налакался и не занялся тем, что меня действительно интересовало.