Он опоясался расшитым кушаком, взял меч и наконец-то подхватил щит. Привычная и приятная тяжесть в левой руке прибавила еще немного хорошего настроения. Для своего щита он сам отливал умбон, сам вырезал из дерева круг и даже толстую кожу на окантовку укладывал сам – его изделия были дороги ему, особенно те, которым предназначено было защищать его жизнь. Взяв в руку щит, он понял, что соскучился по нему, по схватке с его участием.

С удовольствием Агнар убедился в том, что нисколько не ослабел за время спокойной крестьянской жизни, которую разнообразили только шутливые вечерние потасовки с местной молодежью. Кузнечное ремесло он полагал самым лучшим для мужчины, желающего сохранить силу рук и сноровку воина. И вот, поработав в сельской кузне, он еще раз убедился: для того, кто привык махать тяжелым молотом, щит покажется пушинкой. По крайней мере, в начале боя.

Старик-друид жестом пригласил викинга выйти из дома; за ними потянулись и все остальные, от стариков до детишек, сидящих на руках у матерей, – все хотели поразвлечься на Празднике урожая.

Идти оказалось сравнительно недалеко – до уже знакомой молодому мастеру опушки старого леса, в глубине которого, как он понял, пряталось святилище друидов, а потом взяли немного правее. Чаща вдруг закончилась, они спустилась с обрывистого пригорка, а потом скандинав сообразил, что это просто очень большая поляна с густой сочной травой, которую, похоже, никто никогда не косил. И поляна была уже полна людей, – просто их фигуры скрывала высокая растительность. Впрочем, через сотню-другую шагов трава была полностью вытоптана, будто здесь прошло целое стадо коров, и женщины уже расставляли и раскладывали угощение все на тех же длинных столах-скатертях.

Мужчины огораживали легким плетнем изрядный квадрат вытоптанного луга. Скандинав догадался, что именно там ему придется биться с неведомым противником.

Он повернул голову и посмотрел на старика-друида.

– Может, мне хотя бы растолкуют правила поединка?

– Непременно, – с готовностью ответил тот. – И сейчас же, если желаешь.

– Желаю.

– Со своим противником ты будешь биться до смерти. Место сейчас огораживают, как видишь. Выходить за пределы огороженного пространства до окончания боя нельзя.

– Кто вышел, тот проиграл?

– Именно. Кто бы это ни был.

– Что же произойдет с проигравшим?

– Он погибнет, я же сказал.

– Ну-ну… Как я понимаю, с ним расправятся наблюдатели.

– Верно понимаешь. Словом, за плетень лучше не выходить. Все остальное дозволено. Ты можешь биться, как захочешь.

– А напитка нельзя ли хлебнуть? – вспомнил молодой мастер. – Того, от которого кровь из тела выливается лишь в случае смертельного ранения…

Друид улыбнулся и отрицательно покачал головой.

– Отдаю должное твоей догадливости. Однако сегодня для тебя это снадобье не готовили. Ни к чему. В тот раз кровь должен был пролить лишь один из вас двоих.

– А сегодня прольют оба, так?

– Это уж как получится, – и снова загадочно улыбнулся.

У викинга возникло острое желание кулаком припечатать эту улыбку к зубам друида, но он сдержался. Бить стариков, пока те не взяли в руки оружие, было так же недостойно, как бить женщину.

Агнара подвели к плетню – по ту его сторону он заметил высокого, жилистого парня в замшевой безрукавке с мечом и коротким копьем, и догадался, что это и есть его противник. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза, а потом незнакомец приветливо улыбнулся. «Отчаянный парень, – подумал скандинав. В этот миг он чувствовал полное сродство со своим будущим противником. – А мы бы поняли друг друга. Определенно поняли бы…»

Он без спешки снял с пояса ножны, вынул меч и поднял щит. Мужчины из всех окрестных селений, собравшиеся здесь для празднования Лугнассада, стали подтягиваться к плетню, и не прошло и пары минут, как они, оттеснив женщин в дальний ряд, образовали еще одно кольцо вокруг поля боя.

«Да уж, попробуй отсюда выберись, – подумал скандинав. – Всем морду не набьешь».

Он медленно выдохнул и заставил себя сосредоточиться. Бой предстоял нелегкий, это он чувствовал.

Один из друидов – тот, что помоложе, – подошел сначала к одному из поединщиков, потом к другому. Их обоих заставили снять обувь и раздеться по пояс: «Чтоб не замазать кровью хорошую одежду, наверное», – решил молодой мастер, вылезая из расшитой зелеными узорами рубашки. Пояса с него никто снимать не стал, и, приняв из его рук одежду, друид подтолкнул воина к проходу в плетне. То же самое сделали и с его противником.

Агнар задержался у края отгороженной площадки, потом медленно двинулся вперед.

– Привет, – сказал он, когда противник оказался от него всего в каких-то пяти-шести шагах.

Тот помедлил, но все-таки ответил:

– Привет.

– Ты почему оказался здесь? Чем тебе пригрозили?

Белг помедлил, будто сомневаясь, стоит ли отвечать, а потом сказал:

– Натворил кое-что. Так получилось…

– Зовут-то тебя как?

– Сенха.

– Ага… А меня – Агнар. Ну что… Потешим публику?

– Потешим, – усмехнулся парень. – Начали?

Агнар кивнул.

И тут же закрылся щитом. Несмотря на то, что упражняться со щитом у него не было возможности с тех самых пор, как его забросило в это безумное и непривычное время, сноровки викинг не потерял. Брошенное противником копье попало точно в середину литого умбона [11] и соскользнуло вниз. Скандинав немного опустил щит и прыгнул к противнику, но тот отшатнулся назад и успел выхватить меч. Взмахом увесистого деревянного круга молодой мастер отогнал Сенху подальше от себя, чтоб иметь время и возможность сориентироваться и дальше навязать ему свои правила боя.