Кабинет заполнили мужчины в костюмах, они вывернули руки парикмахеру и крупье, окружили старуху и под конвоем, как подозреваемых, вывели из кабинета всех, кто имел отношение к игре. Энрике и Каору ошеломленно смотрели на происходящее. Когда один из мужчин попытался забрать фишки, горой наваленные на столе, Энрике пришел в себя.

– А вы кто такие? – яростно заорал он.

– Ты играл на свое ухо, так? – спросил мужчина деловым тоном.

– Один бросок кости – и десять тысяч баксов были бы у меня в руках! – выкрикнул Энрике, который еще не отошел от азарта и возбуждения игрой.

– Я менеджер этого казино. Вы занимались противозаконной деятельностью. Я мог бы заявить на вас в полицию, но в этот раз закрою глаза. Всё, уходите отсюда, живо.

– А что будет со старухой?

– Ее вернут в сумасшедший дом.

– Главное – ухо на месте, – сказал сидевший за рулем Чон Сон Мин.

Молли добавила:

– В казино перед рассветом сплошное безумие.

Энрике с надутой физиономией съежился на заднем сиденье и молча потирал ухо. Поспать бы, да разве уснешь, если только что упустил десять тысяч долларов. Когда автомобиль выехал на скоростное шоссе, он хрипло пробормотал:

– Обманула меня проклятая бабка.

Да, проигравший и победитель были определены заранее. Рискуя собственным ухом, Энрике еще раз столкнулся с суровой правдой страны, которая никогда не помогает неудачникам. В тот миг, когда десять тысяч с вероятностью два из трех были готовы упасть ему в руки, игру объявили законченной. Не слишком ли вовремя это произошло? И старуха, и парикмахер, и внезапно появившиеся парни – все они были повязаны. Дешевый фарс, разыгранный только ради того, чтобы побаловать старухину кошку человечьим ухом. Вдруг Молли вскрикнула, будто неожиданно вспомнила что-то:

– Я читала такой роман. Гора Видала. Забудь об этом, Генри, они все подстроили.

Каору, как и Энрике, не спалось: мешал легкий жар в висках. Ни с того ни с сего он вспомнил о Фудзико. Вряд ли она могла иметь что-то общее с людьми, сидящими в этой машине. Наверняка она в Бостоне выбирает ту Америку, которая подходит ей. А он, Каору, опять, сам того не осознавая, продолжает завязывать с Америкой свои порочные связи. Он понимал, что был одного сорта только с теми парнями, которые не могут жить без рискованных игр со смертью.

Без гроша в кармане Каору вернулся на Манхэттен и бросил свое утомленное похмельем и недосыпом тело на кровать в квартире Маккарама. Не успел он погрузиться в сон, как Маккарам окликнул его:

– К тебе заходила японка.

Услышав это, Каору вскочил, а Маккарам кинул ему телеграмму и сверток, перевязанный ленточкой. В свертке лежал шарф, наверное, в подарок Каору. Телеграмма была написана по-японски в латинской транслитерации, отправителем значилась Фудзико Асакава.

Телеграмма была отправлена три дня назад. Если господин Маккарам получил ее два дня назад, у него было достаточно времени, чтобы отдать ее Каору до того, как тот уехал в Атлантик-Сити. Каору сдержал гнев и спросил, не передавала ли эта девушка еще чего-нибудь. Господин Маккарам сообщил, явно потешаясь над тем, как Каору меняется в лице.

– Сказала, что сделает покупки в Баниз и вернется в Бостон пятичасовым вечерним поездом.

На часах было три пополудни. Еще можно успеть. Каору швырнул рюкзак и выбежал из дома; вдогонку ему неслись полные иронии и недоумения слова господина Маккарама:

– Значит, это она – любовь, которая не дает покоя твоему сердцу? Не могу понять, чем могут нравиться эти офисные девушки. Смотреть противно, как повторяется эта ерунда: мальчик встретил девочку и т. д. и т. п.

Каору даже не обернулся, он знал, что за ехидством Маккарама скрывается ревность. А Маккарам еще успел крикнуть в спину Каору:

– Не смей влюбляться в бабу! Очнись от этого кошмара!

Интересно, что подумала Фудзико (независимо от того, каких взглядов она придерживалась), когда увидела господина Маккарама, сексуальная ориентация которого была очевидной? Каору забеспокоился: вдруг она решила, что и он тоже блуждает по просторам однополой любви. Ему захотелось во что бы то ни стало встретиться с Фудзико перед ее возвращением в Бостон. Ну почему в его отношения с Фудзико всегда кто-то встревает? В Бостоне, когда Каору собирался встретиться с Фудзико, в его дела обязательно вмешивался Маккарам. А в Нэмуригаоке его любви постоянно препятствовал братец Мамору.