Ему хотелось услышать ее голос. Хотелось коснуться ее рук, плеч, волос. Фудзико находилась так близко, что протяни он руку – и желание осуществится. Ему казалось, он мог бы увезти ее далеко-далеко, забыв о реальности, что была у них перед глазами, о той жестокой реальности, которая окружала Фудзико. Нет, не «мог бы», а должен был это сделать. Его шанс наступит через семь или восемь минут. А если он упустит свой шанс, Фудзико отправится в дальние дали, – кричал его внутренний голос.

Он любовался профилем Фудзико, видневшимся среди мрачных лиц пассажиров, и не мог унять трепет своего сердца. Время от времени Фудзико украдкой поглядывала на него. В ее глазах читался страх, но она не отвергала Каору.

Фудзико вышла из вагона. Каору шел за ней на расстоянии пяти шагов. Проходя сквозь турникет, она оглянулась в его сторону. Приняв это за знак, Каору побежал и уронил кошелек под ноги Фудзико. Она разгадала его маневр, остановилась, подняла кошелек и отдала его Каору. Благодарно склонив голову, Каору прошептал:

– Я хочу с тобой встретиться.

– Тебя могут заметить. За мной следят.

– Прошу тебя.

– Я дам тебе знать.

Встреча длилась всего семь секунд, но он убедился, что Фудзико искренне хочет вновь увидеться с ним. Ему стало легче. На прощанье она улыбнулась, и он понял: несмотря на трудности, их сердца связаны друг с другом. Теперь, когда все сомнения стали нелепыми, невозможность их встречи еще больше удручала Каору.

Остерегаясь слежки, он ждал знака от Фудзико. Прошло три дня, и в «берлогу бездельника» в Кагурадзаке пришло письмо. Отправитель был неизвестен. Он подумал, что это письмо от Фудзико, открыл конверт, но в нем лежало лезвие бритвы и бумажка с небрежно нацарапанной фразой: «Если не хочешь потерять голос, вали из Японии».

Каору не знал, кто прислал это письмо, но он вспомнил слова Сигару: «Даже если я оставлю тебя в покое, найдутся другие желающие избавиться от тебя».

Догадывался ли Сигару, кто эти люди? Еще он говорил: «Начнешь корчить из себя невесть кого – вообще сюда никогда не вернешься».

У Каору пока оставалась фамилия Токива, официально он проживал в доме Токива, и о «берлоге бездельника» знали совсем немногие: по пальцам можно было пересчитать. Получалось, что и за его спиной маячат тени соглядатаев. Вполне возможно, что бритва была предупреждением от Сигэру и слежка велась по его приказу. Сигэру все еще продолжал изощренные издевательства над бывшим любовником своей жены. Возможно, он решил применить похожие методы, чтобы сбить спесь с Каору? Хорошо, если это и правда дело рук Сигэру. На самом деле убивать Каору или лишать его голоса он не станет.

Вечером того же дня позвонила Андзю. Она сказала, что к Токива на имя Каору тоже пришло письмо с бритвой. В письме говорилось: «Или тебе не петь, или не быть в Японии».

Андзю не подозревала отца, угрозы испугали ее, к тому же она тревожилась, как бы Каору, потеряв терпение, не выкинул какую-нибудь глупость.

– Наверное, в дело ввязался кто-то третий. – Голос Андзю на другом конце провода дрожал. – Приходи завтра в три пополудни на пятый этаж книжного магазина «Кинокуния» на Синдзюку, – сказала она и повесила трубку.

У Каору не осталось сомнений: наконец-то подготовка встречи завершилась.

В назначенное время Каору пришел в магазин на пятый этаж, но Андзю там не было. Он сделал несколько кругов, ожидая Андзю, пока не наступило четыре часа. Каору забеспокоился, не случилось ли с ней чего-то плохого, и в это мгновение по радио объявили его фамилию. Он подошел к кассе, назвал себя:

– Каору Нода – это я.

– Вас к телефону, – сказали ему и передали трубку. Он услышал запыхавшийся голос Андзю:

– Делай, как я скажу.

– Понял.

– Приезжай сейчас же в гостиницу «Сенчри Хаятт». Садись в лифт, который идет на подземную стоянку, выйди на этаже В2. На стоянке увидишь красный «вольво». Номер: Синагава 33 Ва 3046. Дверь будет открыта.

– Она будет там, да?

– Пообещай ни в коем случае не останавливать и не преследовать ее. Ты спокойно попрощаешься с ней, а когда она уйдет, останешься в машине. Если ты этого не сделаешь, все мои усилия – коту под хвост.

– Я понял. Я благодарен тебе.

Каору положил трубку, сбежал по лестнице, вышел на улицу Ясукуни, поймал такси и назвал гостиницу. Вечер в конце недели, дороги безнадежно забиты. Каору нервничал: машины застряли на перекрестке Дайгадо. Он вышел из такси и побежал.

Выполнив все указания, он спустился на подземную стоянку, вытер пот, восстановил дыхание. Наверное, Фудзико тоже чувствовала нелепость ситуации: их бесценная встреча вынуждена была состояться в месте, столь далеком от красоты и утонченности. Да, им пришлось оказаться на душной подземной стоянке, но Каору испытывал душевный подъем, который побеждал все переживания. Ему совсем не хотелось ставить точку в отношениях с Фудзико в этом месте, похожем на склеп.