Получив сообщение от Ино, Каору вылетел из Вены в Японию. За десять дней его отсутствия Ино выбрал подходящее для встречи место, обдумал, как лучше ее организовать. У них не было возможности обсудить вместе все детали, поэтому Ино то выступал в роли Каору, то превращался в Фудзико, тщательно разрабатывая порядок встречи. Он трижды отрепетировал последовательность действий, детально проверил сложный маршрут, призванный запутать преследователей, удостоверился в том, что место их тайной встречи не просматривается со стороны.

В назначенное время Фудзико появится в Государственном музее современного искусства и пойдет на выставку Вермеера. Разумеется, шпики последуют за ней. Здесь надо будет понять, сколько их и как они выглядят. Осмотрев выставку, Фудзико сядет в автомобиль, приготовленный Ино, и направится в магазин, а соглядатаи будут сопровождать ее. Ино приедет в магазин заранее, проводит Фудзико с первого этажа торгового зала на стоянку и посадит в автомобиль, где ее будет ждать Каору. Чтобы шпики думали, что Фудзико делает покупки, ее автомобиль останется у входа в магазин. А Ино вместе со своей младшей сестрой – у нее та же, что у Фудзико, прическа, и она наденет пальто, в котором только что была Фудзико – сядут в машину и поедут в направлении, противоположном тому, куда отправился Каору. Ино поймает преследователей Фудзико на крючок и заманит их куда-нибудь подальше. А заодно в кои-то веки поужинает с сестрой. Он не собирался посвящать сестру в свои планы-, сама того не ведая, она должна была подменить Фудзико.

По телефону Фудзико спросила, каким образом она встретится с Каору. Ино сказал, что пришлет за ней автомобиль, на котором она поедет в музей и потом вернется обратно.

Каору приехал в Токио в пятницу утром. Он остановился в гостинице «Рёгоку», никуда не выходил из номера, пока не стемнеет, ожидая появления друга. Ино подъехал на машине ко входу гостиницы и посадил в нее Каору.

– Поехали, посмотрим на океан, – сказал он, стараясь развлечь Каору на свой лад.

Они выехали на столичное скоростное шоссе в направлении Йокогамы, Каору молчал, как обычно, а Ино полушутя сказал:

– Посадить бы Фудзико в эту машину – и дальше как вашей душе будет угодно.

Каору грустно улыбнулся:

– Эти десять дней прошли в ожидании известия от тебя. Еще я простудился и лежал в постели. Ужасное ощущение – словно никакого будущего нет. У меня никогда не было способности предвидеть, но интуиция хорошая. Когда появляется хотя бы смутная надежда, на сердце становится радостно. В этот раз по-другому. Я не представляю себе, что будет со мной послезавтра. Можег статься, я полностью исчерпал себя.

– Во время болезни все становятся пессимистами.

– То же было и с моим отцом, который умер молодым. В юности он встретил любовницу Макартура. Любовь к ней стала вершиной его жизни. Больше ничего у него не было. Сын того, кто порхал, как стрекоза, сам останется стрекозой.

– О чем ты говоришь. Ведь потом твой отец полюбил твою мать и подарил миру талант по имени Каору! Твоя судьба на этом не закончится. Будут толпы женщин, сходящих с ума от твоего голоса.

– В этом голосе нет никакого смысла, если он не сведет с ума Фудзико.

Перед Киёмасой Ханадой Каору закипал от безумного гнева, а сейчас кровь будто застыла в нем, он был бледен как мрамор. Неужели герои, страдающие от любви, со времен Отелло измельчали и стали ничтожными слабаками?

– Мне приснилось, что Фудзико стала невестой Японии. По телевизору показывают, как Фудзико едет в лимузине, отвечая на приветствия людей, стоящих по бокам дороги. Почему-то они размахивают звездно-полосатыми флажками. Я лежу на кровати и рассеянно смотрю на это действо. На мгновение наши глаза встречаются, и она шепчет мне: «Мы больше не сможем встретиться. Прощай».

У Каору на висках выступил пот, хотя жарко не было. Он и не пытался вытереть испарину.

– Как ты думаешь, судьбу еще можно исправить? – спросил он.

– Все зависит от нее. И твоя судьба, и судьба страны, – с многозначительным видом произнес Ино.

Каору исподлобья посмотрел на него:

– В смысле?

– Что бы было с тобой, если бы не Фудзико? Пел бы ты таким голосом? Испытывал бы такие сильные эмоции?

– Нет. Наверняка я познал бы страшное падение.

– Скорей всего, стал бы заурядным бабником под стать своему прежнему голосу. Ты ведь развил в себе этот дар, от которого не только бабы, но и мужики теряют голову, только потому, что хотел быть любимым Фудзико. Разве не так?

– Так. Но мой голос, похоже, утратил всякий смысл, не успев выполнить свою изначальную цель.

– Как крейсер, который сделали только для того, чтобы он ушел под воду? Как красивая девочка, которую воспитали только для того, чтобы ее убили?

Каору рассеянно улыбнулся и вздохнул, а Ино добавил:

– Тебя нынешнего создала Фудзико. Она изменила тебя. Ты не можешь отрицать этого. Да и она, не встреть тебя, была бы, наверное, совсем другой. Ты изменил ее. Какое бы будущее она себе ни выбрала, на ее решение непременно повлияешь и ты. Я точно помню, несколько лет назад ты сказал мне в Венеции, что у ваших отношений с Фудзико нет конца.