– Да, противник действительно серьезный, – согласился японец. – И, думаю, мерзавец от нас не отстанет. Своей легендой мы его не убедили. Опытный профессионал сразу чувствует ложь. Тасконец просто не знает, с какой стороны подступиться к отряду. Но судя по отдельным репликам, негодяй упрям и настойчив. И самое неприятное то, что офицер обладает властью ничуть не меньшей, чем герцог. А может даже и большей…

– И каковы теперь наши планы? – спросил властелин.

– Будем искать Хранителей, – спокойно вымолвил Храбров. – Задача остается прежней. Как избавиться от слежки и выбраться из Мендона, решим позже.

– Значит, ничего менять не станем? – уточнил Воржиха.

– Пока нет, – ответил русич.

В этот момент в дверь осторожно постучали. Спустя мгновение посыльный вкатил в комнату тележку с огромным количеством блюд.

Разговор тотчас прекратился, и путешественники буквально набросились на еду. После ужасной тюремной баланды жареное мясо и фрукты казались райским кушаньем. Не ограничивали себя воины и в вине. К вечеру они были уже абсолютно пьяны.

Когда Сириус склонился к горизонту, Тино и Олесь ушли спать, а Карс и Вацлав, наплевав на приличия, громко горланили какие-то воинственные песни.

Впрочем, поляк продержался недолго и, скатившись с дивана, уснул прямо на полу. Таким образом, единственным, кто выдержал это нелегкое испытание, оказался властелин.

Утренние лучи белой звезды осветили гостиничный номер. Храбров с трудом открыл опухшие глаза. В голове все кружилось и шумело. Вчера воины сильно перебрали.

В дальнем углу лежат осколки разбитой Воржихой вазы. В пьяном виде Вацлав иногда становится буйным, и успокоить его не так-то легко. Справиться с дебоширом может только мутант, который ничуть не уступал поляку в силе.

Слегка пошатываясь, мимо русича проследовал Аято, Самурай скрылся в душевой, и через несколько секунд оттуда раздались душераздирающие крики.

Однако они ни у кого не вызвали беспокойства. Друзья прекрасно знали, японец большой любитель поплескаться в ледяной воде. Этот ритуал Тино неизменно сопровождал бурным проявлением эмоций.

Вскоре самурай вернулся обратно в комнату. Окинув бодрым взором помещение, Аято иронично покачал головой и, хлопнув Воржиху по плечу, произнес:

– Подъем. Пора приводить себя в порядок. У нас много дел, а времени потеряно немало.

Практически до обеда путешественники готовились к выходу в свет. Друзья чистили и гладили форму, тщательно отстирывали тюремную грязь, сбривали четырехдневную щетину.

Ровно в пятнадцать часов земляне покинули номер и спустились в ресторан. Он оказался заполнен едва наполовину. Появление чужестранцев стало полной неожиданностью для посетителей заведения.

Слухи по Мендону распространяются очень быстро, и потому унимийцы с нескрываемым изумлением смотрели на воинов. Кто-то в душе злорадствовал, кто-то им сочувствовал, а в глазах некоторых застыл неподдельный страх.

Не обращая внимания на взгляды тасконцев, путешественники сели за центральный столик. Тем самым друзья показывали дворянам, что их дух не сломлен. Даже после изматывающих допросов в застенках секретной службы воины сумели сохранить достоинство и честь.

К гостям тотчас подбежал официант.

– Что желаете? – склонился в услужливом поклоне мендонец.

– Легкое вино, рубленое мясо, побольше фруктов, а остальное – на ваше усмотрение, – небрежно сказал Храбров, усаживаясь на ближайший стул.

– Будет исполнено, – отчеканил молодой человек и молниеносно исчез.

– Похоже, наше освобождение является главной городской новостью, – с улыбкой вымолвил Карс. – Унимийцы буквально не спускают с нас глаз. Неужели судьба чужаков так взволновала жителей герцогства?

– Вряд ли, – возразил Аято. – Их поразило совсем другое. Мы ведь не просто вырвались из лап тайной полиции, но и чувствуем себя превосходно. В Мендоне подобное случается не часто. После посещения древнего здания с колоннами люди обычно отправляются либо на плато, либо на каторгу, а в лучшем случае попадают в опалу. В приличные заведения они уж точно не заходят.

– И неудивительно, – поддержал японца Олесь. – После примененных изуверами пыток человек нескоро придет в себя. Иной бедняга и вовсе остается инвалидом. Рассчитывать на милосердие полковника не приходится. Он – безжалостный убийца и садист.

– Значит, мы исключение из правил, – произнес Вацлав. – Наверное, мерзавцы побоялись применять свои методы к иностранцам. Отряд представляет здесь дружественное герцогству государство.

– Ты ошибаешься, – проговорил русич. – Тайная полиция Мендона не выбирает средства для достижения цели. Негодяи готовы на любые преступления. Посмотрите внимательно на людей в зале. При одном только упоминании карательной службы на их лицах появляется страх. И это – цвет общества, высокородные дворяне! Они без раздумий дерутся на дуэли из-за случайно оброненной фразы, но ужасно боятся попасть в застенки палачей. А почему? Да потому что там не соблюдаются никакие законы. Возможно, и сам Альберт на крючке у тайной полиции. Ведь смерть его брата скрыта покровом тайны.