— Но почему? — поинтересовался мужчина. — Не думаете же вы, что мы или наша дочь научим ребенка плохому?

— Вы взрослые люди и должны понимать, что это недопустимо. Если мы разрешим нашим детям ходить, где им вздумается, мы не сможем их контролировать. К тому же вам ведь наши дети не нужны. Вы поиграете, привяжете ребенка к себе, а потом вам что-то не понравится. И вы выкинете его, как нашкодившего котенка. А он потом будет страдать!

— Ну зачем же вы так… — растерялся мужчина.

Бабушка, до сих пор тихо сидевшая за столом, заохала, засобирала со стола пирожки.

— А как нужно? Я опытный педагог со стажем и знаю, что говорю. У нас разный контингент. И когда вы впускаете в дом нашего ребенка, то должны отдавать себе отчет! Наши дети, бывает, и воруют! Или вы об этом не слышали? И потом вы бежите к нам и кричите, что наш ребенок украл!

Бабушка будто бы и не слышала гневных слов воспитательницы. Она шмыгнула мимо, в угол, где жалась Иринка.

— Возьми, дочка, покушай… — прошептала бабушка, словно была не у себя дома, а в гостях у Нины Петровны.

Иринка отрицательно качнула головой. Тогда бабушка стала совать пирожки ей в карманы.

— Мне понятна ваша позиция, — поморщился Ленин папа и отвернулся.

Иринка поняла уже, что никогда больше не попадет в этот дом. И пока взрослые ругались, она жадно впитывала напоследок теплую атмосферу семьи, где все обедают за круглым столом, где на стене висит коврик с оленями, пугливо поглядывающими на людей, где пекут пирожки и дарят ребенку красивые игрушки. Ей было стыдно за Нину Петровну перед этими людьми. Из разговора она уловила одну мысль и уяснила ее на будущее: их мир и мир детского дома — разные. И они ни в коем случае не должны пересекаться.

Детдомовская Ирина не такая, как домашняя Лена. И им нельзя дружить. Словно она, Ирина, в чем-то виновата. Только она так и не разобралась — в чем именно.

За обратную дорогу Нина Петровна не проронила ни слова. Иринка еле поспевала за ней. Искоса поглядывая на воспитательницу, она догадалась, что та все еще мысленно спорит с Лениными родителями или вообще со всеми семейными людьми.

Вошли на территорию детдома. Дежурный запер ворота.

Вечером, убедившись, что никто не обращает на нее внимания, Иринка спустилась на первый этаж и пробралась на кухню. Здесь царило особое тепло — от плиты. Повариха тетя Поля уходила поздно — все делала что-то в своей подсобке, напевая себе под нос. Вот и сейчас по кухне гулял ее тягучий напев.

Иринка пробралась мимо огромных чанов и стопок одинаковых белых тарелок в закуток, где сидел Герка и чистил большую кастрюлю. Возле Герки стояла миска с песком, в которую он макал тряпочку и принимался скрести кастрюлю.

— Пришла? — спросил он, ничуть не удивившись ее появлению. — Что скажешь?

— Я тебе пирожки принесла. Домашние.

Иринка уселась рядом с Геркой на табуретку. Мальчик отложил тряпочку и понюхал предложенный ему пирожок.

— С капустой… — протянул он. — Я уважаю с капустой. А ты?

— Я сладкие люблю, — призналась Иринка.

Герка понюхал второй пирожок.

— Сладкий. — И отдал ей.

Они жевали пирожки и весело болтали.

— Вообще-то я сегодня наелся, — хвастался Герка, озорно блестя глазами. — Тетя Поля мне в обед добавки положила. А в ужин запеканка была, так я знаешь сколько съел? Три порции!

— Не лопнул? — засмеялась Иринка.

— Ну! Я могу ведро щей съесть и не лопну! — уверял Герка. — Вот вырасту, уеду отсюда, буду каждый день трескать жареную курицу! Ты когда-нибудь ела жареную курицу?

Иринка подумала и отрицательно покачала головой.

— А я ел. Вкуснятина. Я однажды в санатории был, на Черном море, вот там нас кормили…

— Ты был на море?!

— А то!

— А я когда вырасту, буду жить в большом доме. На четвертом этаже. У меня будет буфет с посудой и еще шкаф большой. Для одежды.

— Это ты где видела?

Иринка вкратце поведала свою историю с куклой.

— Ну это ты в обычной квартире была. Небось у инженеров каких или врачей. Вот я был на море в одном доме… Ну у одних там… Вот это живут! Одна семья занимает два этажа! Отдельный совсем дом. Да еще гараж с машиной.

— Так не бывает, — усомнилась Иринка.

— Еще как бывает! — уверенно возразил Герка. — Хозяин дома — большой начальник. А все начальники живут очень богато.

— А наша Кры… то есть наша директриса, начальница?

Герка дожевал пирожок, вытер руки о штаны.

— Наша? Нет. Начальниками бывают только мужчины. А она — баба!

Иринка даже похолодела от того, что Герка так смело расправился с Ангелиной Павловной. (Она запомнила ее имя накрепко.)

— А как ты попал в этот дом, ну, к начальнику? — увела она от опасной темы.