– Господи! – воскликнула Анна Иоанновна. – Ну, так выпишите сих великих инженеров из-за границы! И пусть они оденут вашу фирти...

– Фортификацию, – услужливо подсказал Рагузинский.

– Можно и выписать, – согласился Миних, Рагузинский кашлянул с намеком, мол, что ж вы медлите? – Однако и в России имеются толковые люди, а Пернов нуждается именно в таких, причем в своих, верных подданных вашего императорского величества. Ганнибал, к примеру, прекрасный, опытный инженер.

– Да, матушка, – подхватил Рагузинский, – весьма толковый, учился во Франции, богат знаниями и опытом. Он строил укрепления в Риге, Кронштадте... Да, кстати, составил два учебника, один по геометрии, второй по фортификации. До нынешнего дня пользуются сими учебниками.

– Кто такой Ганнибал? – озадачилась императрица. – Не знаю такого.

– Это арап царя Петра, – пренебрежительно напомнил князь Безобразов. – Нынче он в Сибири, придумал там себе прозвище: Ганнибал, хе-хе-хе... Ну, будто он родственник карфагенскому полководцу и...

– Почему это вы, князь, ехидничаете? – грубо прервала его Анна Иоанновна. – Наши дворяне тоже такое придумывают... сомнение даже меня берет иногда: а достойна ли я русского престола по родословной своей...

– Что ты, матушка! Достойна! – заверил Безобразов.

– Стало быть, и Ганнибал достоин. Он же не у вас родственника забрал, а у... как?

– Карфагена, – подсказал фон Миних.

– Ага. А чего он в Сибири делает?

– В ссылку его отправил Меншиков, – сразу вступил Рагузинский.

– Меншиков! Вот гнусина! – рассердилась императрица. – Сам только расписываться умел, а грамотных людей в ссылку спроваживал!

Анна Иоанновна тоже не являлась образцом грамотности, но способных и умных людей ценила... при помощи, или подсказок умного фон Миниха, но при этом следовало попасть в настроение императрицы.

– Я и подумал о Ганнибале, – поспешил заручиться ее согласием в пользу Абрама фон Миних, – а не перевести ли его в Пернов?

– Ну почему непременно арапа нужно назначать в Пернов? – не мог скрыть возмущения Безобразов. – Арапа на столь ответственное место? Неужто среди русских не найти достойного?

– Вы, что ли, фор...форити... этой... как ее зовут... науку?

– Фортификация, – еще раз подсказал Рагузинский.

– Ага, ею самой вы заниматься будете? – надменно спросила императрица.

– Ежели постараться, ежели приложить усилия на пользу Отечества, – патетически заговорил Безобразов, – то... смогу и я...

– А мне не усилия прикладывать надобно, – рявкнула императрица, – а знания! Перевести Ганнибала в Пернов.

– Тогда подпишите, ваше императорское величество, соответствующее распоряжение, – достал бумагу фон Миних, а Рагузинский откуда-то выудил чернила и перо. Она поморщилась:

– Ой! Ну, давайте! И все, на сегодня государственных дел довольно!

Миних подмигнул Рагузинскому, радуясь счастливому исходу.

На проходной Валентину ждал шикарный букет, который она получила на глазах подруг. Пышка, неприметная Валюшка преобразилась, она пылала, в зрачках сияло счастье всего человечества, а на вопросы – от кого, кто он? – отвечала невнятно, лишь бы отделаться от удивленных Женьки и Ольги. Ах, как сердечко стучит в предвкушении! Валя летела домой на всех парах с блуждающей улыбкой, размахивая сумочкой и прижимая дивные розы к груди. Войдя во двор, она замедлила шаг, прислушиваясь к звукам, он должен быть где-то недалеко, должен. И точно!

– Валентина...

– Ты? Не ожидала тебя увидеть, – врала она, прикрывая лицо цветами.

– Тебе понравился букет?

– Конечно, я люблю цветы.

– Не хочешь прогуляться? Вообще-то с хромым парнем не очень приятно.

– Не говори глупостей. Я сейчас.

Хромой, ну и что?! Да она готова собственноручно сломать ему ногу и срастить, обернувшись вокруг голени вместо гипса и бинтов. Кстати, хромота ему идет, и шрам на щеке идет. Да она без ума от его хромоты, все-таки на калеченых меньше засматриваются всякие там Женьки.