– Марсия, – с ужасом, умоляюще произнес доктор, – прошу тебя, пожалуйста!

– В чем дело, доктор? – хихикнула она. – О чем это вы меня умоляете?

Я оставил бар и не спеша двинулся к ним. Лэйтон отступал назад по мере моего приближения.

– Подождите меня здесь, доктор, буду с вами через минуту.

– Но мне пора, мистер Бойд, время позднее, и я…

– Ерунда! Я восприму как личное оскорбление, если вы не пропустите со мной стаканчик на сон грядущий. Подождите, я сейчас.

Опустившись на колено, я просунул одну руку под спину Марсии, другую под коленки и, подняв безвольное тело с пола, отнес в спальню.

– Веселлись, Ддэнни, – пьяно бормотала она, когда я ее укладывал в постель, – доктор Ллэйтон заммеччательный парень. А «Стингер» – самый лучший коктейль в мире безалкогольных, лучшее из всего, что я когда-либо пробовала в жизни! – Она кротко мне улыбнулась и закрыла глаза.

– Снять с тебя платье? – спросил я.

– Нет! – Один глаз мгновенно открылся и уставился на меня с яростью. – Ты секс-маньяк, Бойд! Знаешь об этом? Мое тело слишком хорошо для тебя. Лучше скажи, как вел себя мой папочка, как мой старенький любимый папуля вел себя сегодня вечером?

– Он смирился со своей участью.

– Он всегда был таким, всю свою жизнь! – Она опять захихикала. – Ты знаешь об этом?

– Разумеется, – уверил ее я.

Но она уже спала, легонько похрапывая.

Я выключил свет и закрыл дверь в спальню. Лэйтона я нашел на том же самом месте, где оставил. Он стоял посредине комнаты и имел такой вид, будто уже отбывал заслуженное наказание. Я взял его под локоть и провел к бару. Потом обошел кругом стойку и встал на место бармена.

– Что вам налить, доктор?

– Мне все равно, – пробормотал он.

Я сделал два бурбона со льдом и подтолкнул к нему стакан.

– Мистер Бойд! – Затравленный взгляд блеклых голубых глаз скользнул по мне сквозь толстые линзы очков. – Разрешите мне все вам объяснить о Марсии и ее… ну, ее состоянии.

– Она только что расхваливала «Стингер» как самый приятный безалкогольный напиток на свете. И это объясняет все.

– О! – Плечи доктора опустились, он с облегчением вздохнул. – Какой-то идиот ей сказал, что «Стингер» не вызывает опьянения. И когда я спрашивал, что она пьет, она отвечала, что безалкогольный коктейль. Поэтому я не беспокоился, хотя число этих коктейлей все возрастало. Когда я опомнился, ее уже развезло. Поэтому мы явились так поздно. Она наотрез отказывалась покидать ресторан. – Он нервно провел рукой по темным волосам. – Признаюсь, все происходило не слишком прилично. Марсия заплатила музыкантам – цыганскому оркестру, и они продолжали играть даже после закрытия. Хозяин и обслуга разошлись, оставив нас двоих с музыкантами.

– Вы любите музыку, доктор?

– Я обожаю музыку, мистер Бойд. Но сидеть в ресторане до утра в пустом зале и смотреть, как ваша спутница… О! Танцует дикий танец, по-моему, он смутно напоминал канкан, на столе – это не та ситуация, когда можно наслаждаться музыкой.

– Я вам сочувствую, доктор, – мягко сказал я, – должно быть, вы провели ужасный вечер.

– Мистер Бойд, послушайте, – он поднял голову и первый раз за вечер посмотрел мне прямо в глаза, – я должен извиниться, что так отреагировал на ваши манеры сегодня вечером, не заметив при этом ваших положительных сторон, которые сейчас вдруг так явственно проявились.

– Не извиняйтесь, доктор. С каждым может случиться.

– Но это не должно случаться с профессиональным психотерапевтом! – Он глотнул виски. – И прошу вас – зовите меня Полем.

– А вы меня Дэнни. – Я не хотел уступать в вежливой сентиментальности. – Я хотел поговорить с вами по поводу Марсии, Поль.

– Хотя я связан обязательствами неразглашения тайны пациента, – сказал он торопливо, – поскольку вы помолвлены и собираетесь стать мужем Марсии, я готов с вами побеседовать, Дэнни.

– Мне известно в основном ее прошлое, – осторожно начал я, – о трагической судьбе и смерти матери и о том, что последний по счету жених Марсии вывалился с балкона и разбился насмерть. Скажите, кто привел ее к вам в первый раз, Поль?

Он кивнул.

– Постараюсь вам объяснить ситуацию с Марсией. Невроз у человека обычно усиливается и растет до тех пор, пока не превратится в психоз. Вы понимаете меня? Почти каждый человек страдает неврозами в той или иной степени, это мешает ему в определенных жизненных ситуациях, но не является опасным для его мозга, пока сам человек осознает свою болезнь. Но психоз – совсем другое дело! Болезнь глубже, опаснее, разрушительнее, и человек, как правило, не понимает, что болен. Он считает себя абсолютно нормальным и все свои действия находит вполне адекватными.

– Не можете ли вы конкретизировать проблему, Поль? – слабо надеясь что-то из него выжать, спросил я. – Марсия страдает какой-то формой психоза?

Он кивнул:

– Да, именно так. Но сознает ли она то, что больна? – Он пожал плечами. – Иногда да, иногда – нет. Когда она обратилась ко мне впервые, ее болезнь уже находилась в серьезной стадии. Сначала я решил, что ее состояние вызвано душевной травмой. Но чем больше я ее узнавал, тем больше меня одолевали сомнения.

– Попытаюсь перевести все на язык неспециалиста. Она пришла к вам в первый раз, и вы сначала решили, что ее состояние вызвано психической травмой, полученной в результате трагического падения ее жениха с балкона. Но чем дальше вы с ней занимались, тем больше появлялось сомнений, что причина болезни только в смерти жениха, так?