– Мам, я мог бы тебе помогать, – выпалил Андрей, словно чему-то обрадовавшись, но женщина остановила его чуть заметным жестом, в котором, однако, ясно читалось застарелое равнодушие:

– Это лишнее, не люблю от кого-то зависеть. Но то, что мне полагается по закону, я получу, теперь точно знаю, что получу! Ехать в Москву сейчас? Какой бред! Я позвоню маме, обязательно, завтра же. Или нет, – воодушевилась она внезапной идеей, – лучше куплю ей подарок. Ты ведь завтра уезжаешь? Утром? Тогда я сейчас пробегусь по магазинам, а утром заеду за вами сюда и отвезу в аэропорт.

И встала из-за стола, явно радуясь возможности оставить тяготившее ее общество. Остаток обеда Андрей просидел с опущенной головой, а Эви терзала Таню бесплодными расспросами. Ничего не добившись, она всерьез обиделась и ушла не попрощавшись. Девушка вздохнула с облегчением, только поднявшись в свой крошечный номер и ничком упав на постель. Сквозь тонкую перегородку она слышала, как в соседнем номере бродит Андрей, как он включает и тут же выключает телевизор, хлопает балконной дверью, как скрипит под ним кровать. Таня думала, что он зайдет поговорить, но уснула, так и не дождавшись визита.

На исходе ночи он поднял ее телефонным звонком, сообщил, что пора ехать, и, увидев его в холле, Таня поняла по его измученному виду, что Андрей не спал. Ирина пила кофе у стойки бара с недовольным видом человека, которого вынудили встать в кромешную рань ради какой-то чепухи. Мать и сын старались не встречаться взглядами, но Таня чувствовала растущее напряжение. В конце концов на полдороге к аэропорту оно разразилось скандалом. Град взаимных упреков, обвинений, завуалированных оскорблений – атмосфера в маленьком салоне накалилась так, что девушка сжалась в комок на заднем сиденье, молясь только о том, чтобы Ирина не потеряла управления и не въехала в какой-нибудь грузовик или столб. Уже добравшись до аэропорта, женщина бросила сыну последний, самый ядовитый упрек.

– Ты совсем как твой отец, прости Господи! Он тоже все время бился за некую справедливость и потому считал, что имеет право всем хамить! Находишь меня через столько лет, чтобы оскорбить, и после этого думаешь, что я приеду в Москву! Мило!

Таня выскочила из машины, не дожидаясь ответа Андрея.

...И теперь, разглядывая за поручнями «зеленой зоны» прилавки с греческими сувенирами, она вдруг ахнула:

– Где подарок для бабули? Ты забыл его в машине!

– Вот же... – выругался он, мгновенно становясь похожим на растерянного подростка. – Обидно! Все-таки она старалась, выбирала...

– А что там было?

– Знать бы! – Андрей всерьез расстроился, так что девушка пожалела, что напомнила о злополучном подарке.

– Не мучайся, сейчас что-нибудь купим в duty free и подарим, как бы от твоей матери, – Таня раскрыла сумку и проверила наличие денег и документов. – Может, еще лучше получится!

Паспорт Андрея она еще вчера для надежности положила к себе. После свидания с матерью он выглядел таким растерянным и отрешенным, что Таня боялась, как бы парень не стал жертвой карманников.

– А сейчас пойдем, выпьем кофе, – предложила она, увлекая его в сторону шумного переполненного кафетерия. Главным образом, Таня рассчитывала отвлечь приятеля от невеселых мыслей, но не слишком надеялась на успех. У нее самой при одном воспоминании об Ирине невольно сдвигались брови. – И купим тебе сто грамм коньяку! – великодушно предложила девушка.

– В аэропорту он дико дорогой, – ответил он и вдруг остановился. Таня потянула его за руку:

– Не хочешь пить, – просто со мной посидишь. Я без кофе до самолета не дотяну.

– Кажется, нас провожают, – внезапно подтолкнул ее локтем Андрей, понизив голос. – Глянь-ка налево.

И даже не повернув головы, Таня поняла, кого увидит слева от себя, возле газетного киоска. На миг она замерла, сердце сделало лишний удар, ей вдруг показалось, что в зале душно. «Не хочу туда смотреть!»

– Он один? – сквозь зубы проговорила она, не поворачивая головы.

– А с кем ему быть? – удивился Андрей. – Или тебе одного мало?

– Идем. – Она потянула его вперед, чувствуя на себе взгляд Паши. Таня ощущала его кожей, как прикосновение солнечного зайчика, но в этом ощущении не было ничего приятного. От него становилось страшно. – Пусть там стоит.

– Разве не хочешь с ним поговорить? – Андрей поправил повязку, сползающую ему на брови. После бессонной ночи бинты выглядели неряшливо, и на него обращали внимание. – Может, лучше мне сходить?

– Ничего не лучше, – решительно ответила девушка, убыстряя шаги и становясь в очередь к прилавку кафетерия. – Никому не надо с ним говорить. Он – живой труп. Его вообще нет.

– Похоже, этот добрый молодец так не считает, – усомнился ее спутник. – Смотрит на нас... Так, идет сюда. Танька, мне врезать ему, чтобы отвалил? Или полицию позвать? Так и тянет с кем-нибудь обсудить мои ранения!