Таня неопределенно пожала плечами, прислушиваясь к звукам на кухне. Там слышался голос Андрея, но слов разобрать было невозможно. Наконец, хозяйка нашла заветный альбом и безошибочно раскрыла его в нужном месте – было видно, что она часто это делала тайком от внука:

– Вот, взгляни! Правда, красавица?

В этот момент в комнату вошел разочарованный Андрей:

– Трубку никто не берет. Таня, ты не знаешь, это мобильный номер или домашний?

– А с кем ты разговаривал? – поинтересовалась бабушка.

– Кильку ругал, – отмахнулся тот. – Эта морда слушает и только облизывается. Тань? Так ты не знаешь?

Девушка наконец оторвала взгляд от фотографии. Она чувствовала легкое головокружение. Жар, отступивший ненадолго под действием монгольской настойки, теперь брал реванш, но дурноту она ощущала не только из-за него. Ей было очень трудно, почти невозможно заставить себя разомкнуть губы и, глядя в глаза пожилой женщины, в которых светилась радостная надежда, сказать:

– Это не она.

– Что? – удивилась та и, забеспокоившись, коснулась плеча девушки. Таня вздрогнула всем телом. – У тебя в самом деле жар? Что ты говоришь?

– Это не она. – Таня облизнула пересохшие губы и, жалко улыбнувшись, вернула ей раскрытый альбом. – Не та женщина, что подсела ко мне в кафе. Простите, наверное, я что-то перепутала...

Ноги отказывались держать девушку. Ее торопливо усадили на диван, сунули под мышку термометр. Татьяна Петровна, стуча палкой, двинулась на кухню за каким-то особенным алтайским медом, уверяя на ходу, что от него все как рукой снимет. Как только она скрылась за дверью, Таня в панике вскочила:

– Андрей, выведи меня отсюда! Как мне неловко, боже мой! Как я ей в глаза посмотрю?! Нечего сказать, обрадовали бабулю!

– Успокойся. – Он положил руки ей на плечи и силой усадил обратно. – Никуда ты в таком состоянии не пойдешь. Ну-ка, я тебя разую, ляжешь...

Он опустился на одно колено, чтобы расшнуровать ей ботинки, но девушка оттолкнула его:

– Я ошиблась, ты не понял?! Ко мне в кафе подходила не твоя мать! Ничего общего!

– Какую фотографию ты видела? – Он подал ей альбом. – Наверное, бабуля не на той странице открыла. Какая же ты нервная!

– Вот! – Таня сразу нашла разворот, который показывала ей бабушка. – А это – твоя мать!

– Верно. – Парень настороженно вгляделся в снимок. – И ты хочешь сказать, что она на себя не похожа? Так сильно изменилась?

– Нельзя ТАК измениться! – Отчаявшись от его непонимания и собственного бессилия, девушка едва не плакала. – Как бы я ни изменилась, я не превращусь в тебя! Или в твою бабушку! Это была ДРУГАЯ женщина!

Она еще раз взглянула на снимок и захлопнула альбом. Нет, эта бледная моложавая женщина с гладкими черными волосами до плеч и холодноватым взглядом небольших голубых глаз не имела ничего общего с вульгарной рыжей гарпией, размалеванным «живым трупом», обратившимся к ней за помощью. Эта была очень красива, подкрашена лишь слегка, и при одном взгляде на снимок становилось ясно – Ирина знает себе цену, и цена эта высока.

– Но визитка-то моя? – растерянно спросил Андрей. – Я сейчас с ума сойду! Говорила-то она обо мне?!

– В том-то и дело, – убито подтвердила Таня. – Перепутать я ничего не могла, именно эту визитку она и дала, другой у меня не было. Может, я ее саму неправильно поняла, и она просила за подругу?

Эта мысль ей понравилась, и девушка уцепилась за нее:

– Конечно, это была подруга твоей матери! Еще один русский «живой труп».

– Кто?!

– Так их называют, – пояснила она. – А я тогда думала о своих проблемах, вот, наверное, и пропустила какие-то ее слова мимо ушей. Понимаешь, я ведь туда ездила тело опознавать... У меня в Греции мужа четыре года назад убили.

Отчего она назвала Пашу мужем, Таня и сама не знала. Она никогда не пыталась выдать их сожительство за брак, но сейчас ей хотелось сказать именно так. Андрей кивнул:

– Ну понятно. Спасибо, что вообще нами занялась. Расскажешь, что с твоим мужем случилось?

– Может быть, – неопределенно ответила она, но ее сердце радостно забилось. Наконец нашелся в Москве человек, который выслушает ее и всему поверит, а не отмахнется, как от глупого ребенка! «Хотя я опять дала маху – приняла ту дамочку за его мать! Наверняка она представилась по-другому... Но я совсем этого не помню!» Андрей тем временем размышлял вслух:

– Жаль, конечно, что мать не сама проявила инициативу... Но, с другой стороны, та женщина ведь очень просила меня найти?

– Чуть не на коленях! – кивнула Таня.

– Значит, с матерью что-то случилось! – заключил он и тревожно посмотрел на девушку. – Она про это ничего не сказала? Может, мама больна?

Он впервые назвал так бросившую его женщину, и в его голосе звучала искренняя тревога. Таня вспомнила рассказ Эви и замялась с ответом. Рассказывая Андрею о его матери, она предпочла умолчать о том, что ту считают кандидаткой в пациенты психиатрической клиники.