– По-моему, тебе надо срочно ехать в Грецию, – решительно сказала она, роясь в карманах куртки. – Вот визитка Эви, она психолог твоей матери. Надо срочно с ней поговорить! Матильда уедет, а жаль! Она бы нам здорово помогла! Да не вешай нос, тут явно какая-то ошибка! Зачем твоей матери вещи с покойников?! Все образуется, ее отпустят!

Однако Андрей окончательно пал духом, и утешения на него не действовали. У него был такой унылый вид, что Таня диву давалась, как мог жизнерадостный парень настолько измениться. «Хотя его надо понять, – сказала она себе, наблюдая за ним. – Столько лет мечтал увидеться с матерью, а когда встреча близко, ее раз – и сажают в тюрьму!»

– Я бы с радостью поехала с тобой, – сказала она и слегка погладила его по плечу. Теперь она испытывала к парню острую, почти материнскую жалость. – Тем более мне, наверное, надо будет опять что-то опознавать... Но у меня теперь ни паспорта, ни денег, и живу я как-то между небом и землей...

– Деньги не проблема. – Он с надеждой взглянул на нее. – А что, ты правда хотела бы со мной поехать? Паспорт можно сделать за три дня!

– Андрей, ты представляешь, сколько это будет стоить?! – возразила девушка, чувствуя приятно-жутковатую щекотку в области солнечного сплетения. Одна мысль, что она снова вернется на Эвию, привела ее в состояние эйфории, тем более удивительное, что Таня получила там немало тревожных и даже пугающих впечатлений. Девушка впервые спросила себя, а не являются ли такие впечатления солью жизни, ее смыслом, которого она до сих пор просто не замечала, доверившись навязанным правилам и стандартам?

А парень, вдохновленный открывшейся перспективой, продолжал ее убеждать:

– Что значит, сколько будет стоить?! Я найду деньги! Тань, пойми, мне необходимо, чтобы ты поехала со мной! Помнишь, я рассказывал, как не смог сесть на паром?

Она кивнула:

– Боишься, история повторится?

– Нет. В этот раз на паром я сяду. – Андрей стиснул руки и захрустел пальцами так, что Таня поморщилась. Опомнившись, он положил руки на колени и извинился: – Прости, я сам не свой! Боюсь самого себя! Вдруг заговорить с ней не смогу, струшу, сбегу, она даже не узнает, что я приезжал! У меня такое творится в душе, когда я о ней думаю, что кажется, с ума схожу! И злюсь на нее страшно, и ненавижу ее, и жалею... И люблю, конечно!

Андрей покраснел, словно признался в чем-то постыдном, но Таня серьезно кивнула в ответ:

– Знаешь, хотя мама меня не бросала, у меня тоже бывают к ней похожие чувства. Иногда кажется, она меня родила, чтобы было кого шпынять и уму-разуму учить...

– А моя всегда как-то сквозь меня смотрела, будто я стеклянный. – Парень сделал попытку улыбнуться. – В общем-то, я не много потерял, когда она уехала со своим Онассисом.

– С кем?!

– Да не с ним, конечно, – теперь он засмеялся уже по-настоящему. – Это я его так называю. У него несколько гостиниц и ресторанов, шикарная морская яхта, куча денег, так что в глазах матери он и был, наверное, кем-то вроде Онассиса. Ты говоришь, он умер? Наверное, оставил ей кучу денег! – Эта мысль как будто впервые посетила его. Андрей нахмурился и исподлобья взглянул на девушку: – Надеюсь, ты не думаешь, что я из-за этого хочу к ней ехать?

– Вовсе нет, – успокоила его Таня. – К тому же никаких денег у нее нет, так говорит Эви. У этого грека была дочь от первого брака, ей практически все и досталось. Твоя мама судилась с ней, ссорилась и потеряла все, что имела. У нее, насколько я поняла, есть какое-то жилье, одна машина и очень ограниченные средства для существования.

– «Хочу быть владычицей морскою, – задумчиво проговорил Андрей. – Чтоб служила мне рыбка золотая и была бы у меня на посылках!»

– Вечная история! – кивнула девушка. – «На крыльце сидит его старуха, перед ней разбитое корыто». Под эту сказку мне отец в детстве рвал молочные зубы. Я страшные сцены устраивала, не давалась, билась, как в эпилепсии! Тогда он привязывал к зубу нитку, сажал меня на колени и читал Пушкина. Я зазеваюсь, рот открою, а он дерг – и зуб долой!

– Ты поедешь со мной? – прервал ее Андрей. – Всю материальную сторону беру на себя, и паспорт тебе сделаем. Скажи да, пожалуйста! Ты не представляешь, как мне нужно, чтобы ты поехала!

– Именно я? – недоверчиво улыбнулась девушка. – Что ж... Я согласна!

Про себя Таня подумала, что вряд ли греческая полиция еще раз оплатит ей расходы на поездку, чтобы она опознала вещи, найденные у матери Андрея. Скорее всего, ей предъявят их на фотографии.. «И не видать мне больше Эвии!» Эта мысль повлияла на принятое решение даже больше, чем желание узнать развязку истории своего бывшего парня.

– Тем более я буду тебе полезна в полиции, меня там знают, – уже деловито добавила она. – Твоя мать живет в Каристосе?

– Нет, город называется по-другому. – Андрей задумался на миг и поднял указательный палец: – Есть, Стира!

– Стира? – протянула Таня, и перед ее глазами снова возникла маленькая, словно игрушечная площадь, белый собор с витражными окнами, горная долина, плавно спускающаяся к морю. – Я там была. Это же недалеко от...

«От всего! И от „Мурии“, и от Драконовых домов. – Догадка, озарившая ее, шокировала и давала почву для размышлений. Тане не хотелось делиться ими с Андреем. – В кафе ко мне подсела подруга Ирины, она же сделала надпись в туалете. А Ирина тем временем съездила в горы и оставила черепашку в часовенке. Если у нее нашли вещи Паши, она могла знать все о его смерти! Вот кто пытался со мной связаться! Да, но откуда у нее сумка Оли?» Последнюю мысль Таня попыталась отодвинуть. Во всяком случае, она не собиралась обсуждать свои сомнения с Андреем. Девушка знала одно – самое горькое разочарование может оказаться у него впереди – и уже не была так уверена в невиновности его матери.

– Отвези меня домой, – попросила она, устало прикрывая глаза. – Меня уже потеряли.

– Так позвони! – Андрей протянул телефон, но Таня остановила его жестом:

– Нет, не стоит.

И, видимо, ее голос прозвучал так выразительно, что парень больше не предлагал свои услуги, а молча повернул ключ в замке зажигания.

* * *

Остановившись перед дверью собственной квартиры, Таня нащупала в кармане ключи и тут же опустила их обратно – она отчетливо расслышала звук включенного телевизора. Иван был дома, судя по времени – давно, и она могла только гадать о том, в каком он пребывал настроении, не найдя жены у семейного очага. Наконец она решилась и нажала кнопку звонка. Тут же послышались торопливые шаги, и дверь распахнулась.