– Мама? – Таня разом ссутулилась и постаралась протиснуться в квартиру бочком. – Что ты здесь делаешь?

– Убеждаю твоего мужа, что ты, наверное, поехала в больницу! – прошипела та, толкая дочь к вешалке и рывком освобождая ее от куртки. – Где ты была? Не в больнице же?

– Мам, у меня было срочное дело! Позвонить не могла, я же без телефона!

– Ты меня убьешь! – предрекла женщина и, сделав большие глаза, громко зашептала: – Говори Ване, что делала рентген легких, боялась пневмонии! Он с ума сходит! Позвонил мне в панике, умолял приехать, я бросила суп недоваренным и примчалась на такси! Господи, за что ты ей послал такого золотого мужа?! Если бы твой отец хоть вполовину так заботился обо мне...

Не дослушав, Таня прошла в комнату. Иван, сидевший в кресле перед телевизором, едва взглянул на нее. Несомненно, он слышал, как она вернулась, и, возможно, до него донеслись кое-какие отрывки разговора в коридоре. Таня открыла было рот, чтобы солгать по материному рецепту, но остановилась. «Лгут маленькие трусливые девочки, а мне бояться нечего. Я не сделала ничего плохого!»

– Прости. Я должна была с тобой связаться. – Она подошла к мужу, присела на подлокотник, положила руку ему на плечо. – Но мне пришлось срочно встретиться с одним человеком, и времени не было... А вообще, честно говоря, я про это и не вспомнила, – поправилась она, твердо решив не оправдываться. – Ты, я вижу, новый пульт купил?

– Спасибо за откровенность. – Иван протянул пульт и переключил канал. На жену он по-прежнему не смотрел. – Да, купил. И много чего еще купил. Например, заехал на рынок за клюквой и медом для тебя.

– Мед у меня уже есть. – Таня поставила на журнальный столик банку, которую все еще держала в руках. – Но все равно спасибо. Мне правда жаль, что так вышло...

– С кем же ты встречалась? – деревянным голосом поинтересовался Иван.

Скрипнула дверь – это мать дипломатично вызывала Таню в прихожую. Девушка воспользовалась предлогом и, отставив вопрос без ответа, вышла.

– Тебе лучше уйти, – не дав матери открыть рот, сказала она. – И знаешь, если он еще когда-нибудь станет тебе звонить и звать на помощь, вспомни, сколько ему лет, и подумай, стоит ли бросать отца голодным и ехать к нам. Мы бы сами разобрались.

– Таня?! – В голосе матери звучал такой ужас, словно вместо своего родного детища она обнаружила перед собой Змея Горыныча. – Как ты со мною разговариваешь?!

– Наверное, не так, как надо. – У Тани дрожали губы от волнения, но она решила не отступать. – Извини. Но нам сейчас лучше остаться одним.

– Что происходит?!

– Мама, мне двадцать пять лет! Это же четверть века! – Теперь у нее дрожал и голос. – Я всю жизнь живу твоим умом, и мне надоело! Я хочу сама поговорить со своим мужем! И хочу, чтобы ты не вставала на его сторону всякий раз, даже не разобравшись...

– Иван! Поди-ка сюда! – громко позвала женщина, и зять не замедлил откликнуться. Он появился на пороге комнаты сразу, как будто подслушивал за дверью, и, возможно, так оно и было. В былые времена, попав меж двух огней, Таня струсила бы и сдалась без боя, но сегодня такая ситуация только насмешила ее.

– Вы меня что, пороть собираетесь? – осведомилась она и вдруг захохотала, не в силах больше сдерживаться. Она зажимала рот ладонью, снова прыскала и сгибалась пополам. Это была настоящая истерика.

Мать и муж молча ждали, когда она успокоится, и только переглядывались. Наконец Иван не выдержал:

– Ну хватит, повеселилась! Ты просто издеваешься над нами! Хоть бы к матери уважение имела!

– Что ты, Ванечка, какое там уважение! – махнула та рукой, не сводя с дочери испытующе-испуганного взгляда. Было видно, что женщина не знает, как отнестись к внезапному бунту со стороны дочери. – Ты слышал, как она со мной теперь разговаривает! Это все после Греции, раньше этого не было! Хотела бы я знать, кто ее там этому научил!

– Никто! – с трудом выдохнула Таня и выпрямилась, вытирая выступившие на глазах слезы. – В том-то и дело, что никто меня там ничему не учил, и я прекрасно без этого обходилась! А паспорта и денег лишилась не по глупости, а из-за несчастного случая, и нечего меня этим тыкать! И вообще, хватит! Если хотите, чтобы я вас слушала и уважала, уважайте и слушайте меня!

– Знаете, милые мои, я в самом деле лучше пойду. – Мать сняла с вешалки куртку и сделала знак зятю, бросившемуся помочь ей одеться: – Не беспокойся, займись лучше женой. Я вечером позвоню.

– Не стоит! – Таня окончательно взяла себя в руки и набрала полную грудь воздуха, готовясь к решительному броску. – Не надо звонить, мама! Мы, скорее всего, еще будем ссориться. Завтра я сама тебе позвоню.

– Это почему же ты так уверена, что мы будем ссориться? – Иван сделал попытку улыбнуться, но побледневшие губы плохо слушались его. – Можно подумать, мы все время выясняем отношения! Честно говоря, ты в самом деле приехала из Греции сама не своя. Я грешу на температуру...

– А я почти здорова! – с вызовом заявила девушка. Она не кривила душой – то ли настойка сделала свое дело, то ли нервное возбуждение уничтожило засевшую в ней болезнь, но чувствовала она себя великолепно. – А ссориться мы будем обязательно, потому что я снова еду в Грецию. Это решено, я ничего не собираюсь обсуждать, а просто ставлю тебя в известность!