Якобсон уехал из Гранд-опера, не подав нужного сигнала. Его люди не стали организовывать привычных оваций, сотрясая зал криками и аплодисментами в честь маэстро Осинского. Все было ниже среднего. Редкие аплодисменты и недоумение пришедших людей, не понимавших, почему два первых представления прошли с таким триумфом. Позже Якобсон даже посоветует мне уехать отсюда, посчитав, что все кончено.

На последний прием к премьеру Франции я поехал скорее в силу привычки всегда доводить порученное дело до конца. И обратил внимание на натянуто-холодную атмосферу приема. Но неожиданно туда приехал сам Якобсон. И все снова поменялось. Сразу несколько человек, словно по приказу Якобсона, начали снова оживленно рассказывать о гениальной музыке Осинского. Их легко можно было вычислить.

Позже я узнал, что именно в этот момент Якобсон получает известие из США о последующей победе Доула сразу в трех штатах подряд. И все разом меняется. Не связывать эти события я уже просто не мог. К тому же мне рассказала Барбара Уэлш, что сенатор Доул, представляющий штат Канзас в сенате США, довольно близко дружит с гениальным земляком, известным во всем мире благодаря своей музыке. Хотя, если быть откровенным, точнее сказать, благодаря настойчивости Песаха Якобсона.

Я бы, возможно, не обратил внимания на столь симптоматичные совпадения побед и поражений сенатора Доула с успехами и неуспехами композитора Осинского, если бы не провел сравнительный анализ. Одна из самых модных прозаиков Франции настоящего времени некая Кэтрин Муленже. Признаюсь, я очень люблю французскую литературу, в том числе и современную. Но про эту даму слышал очень мало. Я стал изучать ее жизнь. И выявил очень странную закономерность. Год ее первых литературных успехов – тысяча девятьсот восьмидесятый. Именно тогда лидер новых голлистов Жак Ширак решил бросить вызов партнеру по правоцентристской коалиции президенту Валери Жискар д'Эстену. Но, как известно, они оба в конечном итоге уступили Франсуа Миттерану, ставшему президентом Франции. Кстати, именно в эти годы по случайному совпадению во многих странах Европы начинают печатать Франсуазу Саган, близкого друга Миттерана.

Кэтрин Муленже пребывает в безвестности примерно несколько лет, пока правые партии не побеждают на выборах и премьер-министром страны становится Жак Ширак. Вот именно в это время снова всплывает ее имя. Переводы ее романов публикуются в Германии, Англии, Италии. Но позднее Ширак вновь уходит в оппозицию, и в последние годы о таком прозаике никто не слышит. Наконец в девяносто четвертом, когда уже окончательно ясно, что смертельно больной Миттеран уступит свой пост кому-нибудь из преемников, снова всплывает имя Кэтрин Муленже. И хотя тогда никто не верил в возможность успеха Ширака на выборах, а все предсказывали абсолютную победу Эдуарда Балладюра, премьера Франции, кто-то очень проницательный, очевидно, просчитывает успех именно Ширака. Более того, перед началом президентской гонки супруги устраивают прием, и к Шираку почти никто не приезжает. Если не считать нескольких старых друзей, среди которых, конечно, Кэтрин Муленже и русский музыкант Ростропович.

Ширак сенсационно побеждает на выборах, его основной соперник от социалистической партии, который мог обойти его на выборах, также сенсационно отказывается баллотироваться, уступая место другому, заведомо проигрышному кандидату. И звезда Кэтрин Муленже отныне ярко сияет на политическом небосклоне Франции. Она получает Гонкуровскую премию и, по слухам, будет даже баллотироваться на место среди «бессмертных» академиков, оставшееся вакантным после смерти классика французской литературы Эрве Базена.

Какие поразительные совпадения! У Жака Ширака есть друг среди писателей, а у Боба Доула будет близкий друг среди композиторов. Кажется, у разведчиков это называют подготовкой агентов влияния. Судя по всему, неплохие социологи и аналитики Фонда сумели просчитать возможность победы Боба Доула над Клинтоном в ноябре этого года. И решили застраховаться заранее, подготовив близкого человека рядом с будущим президентом. Во всяком случае, подобная работа Фонда вызывает очень большое уважение. Они умеют просчитывать варианты, а это в наше время очень много значит.

И, наконец, ваш срочный визит. Я думаю, в Израиле можно насчитать лишь несколько случаев за всю историю вашего ведомства, генерал Аялон, когда глава ШАБАКа лично покидает страну, чтобы встретиться с аналитиком, к тому же не из собственного ведомства. Все эти факты слишком красноречиво свидетельствуют, что и вы прилетели сюда после трех побед сенатора Доула. И вы знаете, чем именно занимается Фонд и каким образом они все это делают. Более того, вы смогли заранее узнать, к кому именно они обратятся за помощью в решении проблемы с Ястребом. А значит, вас не просто интересует этот Фонд, вы им давно и тщательно занимаетесь. Но если учесть, что вы представляете контрразведку, то я могу сделать вывод, что вы беспокоитесь и за безопасность собственного государства. Очевидно, нечто подобное Фонд проделал и в Израиле. Догадываюсь, что такая операция по внедрению агентов влияния была разработана либо против убитого Рабина, либо против нынешнего премьера Шимона Переса.

Дронго закончил. Не дожидаясь ответа сидевших в комнате офицеров израильских спецслужб, он поднялся с места, прошел к мини-бару, достал оттуда бутылку минеральной воды, открыл ее, налил в свой бокал. Медленно выпил. Затем поставил пустой бокал на стол и наконец спросил молча сидевших собеседников:

– Может, вы меня поправите? Возможно, я сказал что-то не так. Или немного напутал.

– Вам не кажется иногда, что обладание подобной массой информации может привести к критическому результату? – чуть усмехнулся генерал Аялон. – Вы храбрый человек, Дронго. Носить подобные знания при себе не просто опасно. Вы ходячий компьютер, который очень многим может не понравиться.

– Надеюсь, вы понимаете, что все сказанное вами должно остаться здесь, – быстро добавил Соловьев. – Все это слишком серьезно, Дронго. Моя обязанность вас предупредить. И по возможности обеспечить вашу охрану.

– Спасибо. Но вы не ответили на мой вопрос. Вы прилетели в Париж так срочно из-за последних успехов сенатора Доула?

Генерал Аялон посмотрел на Соловьева. Тот пожал плечами, отворачиваясь.

– Почему бы и нет, – словно рассуждая вслух, сказал генерал, – в конце концов, он вычислил все это и без нас. Да, – подтвердил он, – мы прилетели именно из-за этого.