Она отпрянула от него и бросилась в дом, ища спасения в своей комнате.

Образы прошедшей ночи растаяли.

– Я ненавижу его, – вслух прошептала Джасинда, все еще вглядываясь в темную поверхность воды. – Я выходу замуж за человека, которого ненавижу, и ничего не могу поделать.

Девушка упала на землю на краю озера. Ей хотелось плакать, но глаза были сухими. Наверное, она слишком много плакала раньше, и теперь у нее не осталось слез. Может быть, она станет такой же, как ее родители, и сердце перестанет жаждать любви, которой она никогда не знала. Возможно, это уже происходит с ней. Джасинда схватила лежавший рядом камень и бросила его в озеро, разбивая гладкую поверхность воды. Она не хочет стать равнодушной и холодной. Она не такая. Не такая!

Но мгновенная рябь на воде не могла надолго восторжествовать над спокойствием и безмолвием, которые царили в лесу. Понемногу зыбь разошлась, возвращая зеркальную неподвижность озеру, отражающему в своей глади не только Джасинду, но и высокого мужчину верхом на гнедом коне.

Лицо Тристана, когда он глядел на девушку, было серьезным.

– Что вы делаете здесь? – требовательно спросила она, поднявшись с земли.

– Я не хотел мешать вам, – ответил он, но не сделал ни одного движения, чтобы удалиться.

Она опустила глаза, глядя на свой костюм для верховой езды, покрытый листьями и испачканный грязью. Дрожащей рукой Джасинда смахнула с юбки землю.

– Вы не мешаете, я как раз собиралась уходить. А то дома забеспокоятся, куда я подевалась.

– Мне очень жаль, что мы пропустили вчерашнюю охоту. Локсвоз был не в состоянии.

– Он не заболел? – спросила Джасинда с искренним беспокойством в голосе.

Тристан слез с коня и подошел ближе.

– Нет, просто устал. – Он улыбнулся. Это была та самая теплая дружелюбная улыбка, которую она увидела на его лице в день их первой встречи, та самая улыбка, от которой сердце ее остановилось в груди. – Ему хотелось отдохнуть до сегодняшнего бала.

– Вы тоже придете?

– Мне бы не хотелось пропустить его, – ответил он.

Джасинда не могла думать о том, что бы сказать в ответ, она неподвижным, немым взглядом смотрела в его черные глаза. Ей нравилось, когда они так смотрят на нее. От этого взгляда у девушки кружилась голова. Она желала чувствовать то же самое, когда Блекстоук рядом…

– Я должна идти, – неожиданно произнесла она, в ее голосе сквозил легкий оттенок страха. Что, если бы жених обнаружил ее здесь с Тристаном? Он был бы в ярости. Картина представилась ей отвратительная. Она подошла к Пегасу.

Тристан тронул ее руку.

– Позвольте мне, – он взял под уздцы белого арабского скакуна и подвел к хозяйке. – Разрешите? – спросил он, потом с легкостью поднял Джасинду в седло, его руки на какое-то мгновение дольше, чем было надо, задержались на ее талии.

– Всего доброго, капитан, – сказала она тихо, но решительно.

Он отнял руку и сделал шаг назад, уступая ей дорогу.

– Встретимся вечером, леди Джасинда! – крикнул он вдогонку девушке, уносившейся на Пегасе к дому.

Джасинда сидела необыкновенно спокойно, пока Мэри наносила ей на глаза черную линию.

– Вот, – сказала с удовлетворением служанка. – Вы готовы, мисс, и я не думаю, что кто-нибудь узнает вас на маскараде.

Джасинда повернулась, чтобы посмотреть в зеркало. Мэри была права. Она себя не узнавала.

Поверх ее рыжих волос был надет черный парик, остриженный по плечи. Весь костюм составляла простенькая белая туника, тяжелое золотое ожерелье вокруг шеи и золотой пояс на талии. И хотя туника почти полностью прикрывала грудь, казалось, что она обнажает гораздо больше ее красивую фигуру, чем любое из действительно дорогих нарядов с их глубокими вырезами. Стоя перед зеркалом, Джасинда вдруг почувствовала себя свободной и легкомысленной, чего она не испытывала уже много недель, а, возможно, и месяцев.

– Ваша маска, миледи, – из-за спины сказала Мэри.

Золотая маска закрывала нос и глаза, оставляя лишь узкие щелочки для того, чтобы смотреть. К краю маски была приделана густая белая вуаль, скрывающая от глаз остальную часть лица.

– Много уже гостей внизу, Мэри? – спросила Джасинда.

– Да, мисс. По-моему, дом уже почти разошелся по швам.

– Тогда я пройду вниз через черный ход. Я проскользну вокруг и подойду к парадной двери, как будто одна из приглашенных. Посмотрим, сможет ли хоть кто-нибудь догадаться, кто же такая царица Египта. – Она громко рассмеялась. – И не думай никому говорить, Мэри, иначе я больше никогда не буду разговаривать с тобой.

– Ни одна душа не узнает, мисс! Даю слово!

Джасинда поспешно прошла вниз по коридору и вышла через боковой вход, быстро проскользнув через отверстие в изгороди, прежде чем ее успел кто-нибудь увидеть. Девушка дождалась, пока вокруг никого не стало, и степенно направилась к парадной двери. Сердце колотилось в груди. Узнает ли ее лакей, когда откроет дверь?

Джеймс с присущим ему безразличным выражением лица нагнулся в приветствии, когда Джасинда входила в дом. По случаю костюмированного бала он не поинтересовался ни ее именем, ни оповестил о приходе, и Джасинда в полном молчании последовала в зал.