— Так я же так и предлагал! А ты все — заметят, заметят… Оттащили б потом в овраг — никакие б собаки вовек не учуяли.

— Ин ладно, — Нежила махнул рукой и строго посмотрел на собеседника. — Пойдем, возьмешь лодку. Но смотри…

— Ты ж знаешь, дядько, — я стрелой белку в глаз бью!

— Ладно хвалиться-то — в глаз!

— Христом-Богом клянусь… И еще Родом с Мокошью!

Во как! Не только Христом, но и Родом с Мокошью! Двоеверы, однако, язычники…

Голоса постепенно затихли, и Михаил, вздохнув, повернулся к Василию:

— Ну-с, господин лоцман, в свете услышанного что делать будем? По тропе идти — на стрелу нарваться, а свернуть, похоже, нигде и нельзя — было бы можно, не были б они так уверены.

— Даже не знаю, что и сказать, — новгородец искоса взглянул на Мишу и усмехнулся: — Чаю теперь — яму-то не для меня, для кого-то другого готовили.

Михаил глухо хохотнул в ответ:

— Этот другой — перед тобою сидит!

— А я догадался! — ухмыльнулся Василий. — Я вообще — догадливый.

— Как же ты, догадливый наш, в яму-то угодил?

Лоцман отмахнулся:

— Ладно тебе смеяться-то. Лучше думать давай — как выбираться будем.

— А что там думать-то? На усадьбу вернемся! — резко, как отрубил, заявил Михаил.

— На какую еще усадьбу?

— Есть тут одна… Откуда тропа. Сам же слыхал все. Вперед нам нельзя, в стороны — невозможно, остается куда? Правильно — назад. Туда сейчас и отправимся. Что смотришь? Нет, ночи дожидаться не будем — к чему? На усадьбе-то нас как раз сейчас никто и не ждет. Ай да староста… ай да Страшок! Ай да я, глупый дурачина…

— Ты про что это?

— Так, друже Василий, о своем, о девичьем…

— О девичьем? — лоцман зачем-то потянул с себя кушак.

А Мише, честно сказать, не до него сейчас было. О себе думал — ну надо же, так глупо попасться! Поверил, блин, хитрецам. Да что там, хитрецам, стоило только повнимательней присмотреться к поведенью Страшка — и все стало бы ясно уже с самого начала. Ведь все, как нарочно — и двор пустой (на луга все ушли, как же!), и сам Страшок стоял как хозяин — даже не моргнул, а ведь нехорошим делом занимался — пленнику убегать помогал. Эх, чего уж теперь говорить? Одно хорошо — из всего следовало, что его, Михаила, староста и Страшок замыслили убить в тайне от всех. И это очень хорошо, что в тайне…

— Идем, идем, не сомневайся, — на ходу обернувшись, Миша весело подмигнул своему спутнику. — Чего кушак-то снял?

— Показать хочу кое-что… Ты тут про девок давеча говорил? Так вон, взгляни — может, встречал такой где поблизости, у реки, вдоль озер, на тропинках…

Василий с грустной улыбкой протянул новому знакомцу… девичий изящный браслетик синего новгородского стекла!

— Гламурненько! — с хохотом заценил Михаил. — Видал, а как же! На Паше-реке один, и один уже здесь, к Пашозерью ближе.

— Так ты видал?! Видал?! Здесь? — лоцман аж весь затрясся и чуть было не схватил собеседника за грудки, да ведь и схватил бы, кабы не помешала рана. А так — дернулся, застонал — у-у-у…

— Ничего, вылечат скоро твой бок, — пообещал Миша. — Твою девчонку что, людокрады похитили?

— Похитили, так… — новгородец посмурнел ликом. — Ненаглядную мою Добронегу…

— С Федоровского вымола?

— Там… рядом… Постой! А ты что, бывал в Новгороде? По выговору вроде не новгородец.

— Да уж приходилось, бывал… А девчонка у тебя сообразительная — ишь, выдумала знаки после себя оставлять.

— Мы с ней раньше в такую игру играли… Она спрячется где-нибудь… браслетиками путь укажет, а я ищу. Браслетов этих я ей много дарил… мог бы и серебряных, да Добронега любила стеклянные. Нравились они ей почему-то.

Михаил хмыкнул:

— Да уж, серебряными-то не поразбрасывалась бы — отняли бы сразу.

— Слушай-ка, Михайла… А ты-то кто такой, откудова? Не поверю, что местный!

— Так с Заволочья! И на новгородской службе бывал.

— А, вон оно что.

— Скажу, не хвастаясь — с князем Александром вместях лихо свеев рубили! Прямо, как в той песне — мы красные кавалеристы и про нас… Впрочем, ты эту песню, верно, не знаешь.

— Я много песен знаю!

— Эту — нет. А вот про браслетики… Ты такой, золотисто-коричневый, в виде змейки, случаем, не встречал?

— Золотисто-коричневый? В виде змейки? — Василий задумчиво покачал головой. — Нет, не встречал… Разве что только обломки!

— Обломки?! И где?

— Да здесь, рядом, на Чоге-реке… Я ж как раз оттуда к яме этой чертовой вышел!

Подойдя к усадьбе, беглецы не стали хитрить, а просто-напросто постучались. Прямо в калитку, как могли, громко…