— А вона, гляньте-ка! — резко пригнувшись, Василий показал рукой на надвратную башенку, в которой замаячила чья-то фигура.

Путники поспешно укрылись в кустах.

— Только что объявился, — тихо прокомментировал Михаил. — Почувствовал что?

А стражник на башенке, приложив руку козырьком ко лбу — защищался от выглянувшего осеннего солнца — внимательно осматривал округу. Осмотрел… Согнулся… Нет — вообще исчез, видать, спустился по лесенке обратно на двор.

— Ну? — Миша обвел взглядом своих. — Что делать будем? Пути у нас два — либо объявиться, дескать, охотники мы, заплутали, пустите люди добрые обогреться… Либо — выждать, последить, авось, чего и высмотрим?

— Лучше обождать, — тут же отозвался Василий. — Так мыслю — ежели мы вдруг объявимся, так ведь и не пустить могут, да и насторожатся…

Мокша солидно кивнул:

— Да, лучше выждать, высмотреть… вон, хоть с той самой березины.

С березы? Отличная идея! Усадьба с нее уж точно должна просматриваться.

Оставив Мокшу с Василием наблюдать за дорогой, Миша с Авдеем забрались на наблюдательный пункт, устроенный вполне комфортно, можно даже сказать — с любовью: ладно пригнанные друг к дружке жердочки, над которыми имелось даже нечто вроде крытой соломой крыши.

— Смотри-кось, — тихонько засмеялся Авдей. — Тут даже и спать можно. — И посмотрел вдаль. — А починок-то невеликий.

И в самом деле невеликий. Прищурив от солнца глаза, Михаил хорошо рассмотрел усадьбу: огороженный частоколом двор, три избы, часовенку, амбары, баню, еще какое-то бревенчатое строение — овин или ригу. Даже колодец — и тот имелся, хотя озеро — вот оно, рядом. От ворот к озеру, к мосткам, спускалась неширокая тропка, у мосточков покачивались лодки — две большие, округлые, и несколько маленьких, роек. Около мостков шарились какие-то звери… Господи — псы! Явно привязанные, огромные, похожие на медведей. Слава богу, ветер дул с леса — и собаки не ярились, не лаяли. Странно, но никаких полей — ни озимых, ни яровых — вокруг починка не имелось. Может, за лесом где?

— А двор-то пуст, — прошептал Авдей. — И на озере никого не видать. Вымерли, что ли?

И все же вот кто-то появился. Миша пожалел, что не было бинокля, однако и так можно было рассмотреть прошедшего по двору мужика. А вот, навстречу ему, из избы, вышел другой… постояли, точно о чем-то сговаривались… подошли к крайней избе, покричали… Ага, дверь отворилась. На крыльце возник еще один человек. И сразу замахал руками, точно возмущался или хотел чему-то воспрепятствовать. А те двое не сдавались, тоже принялись махать руками, один даже махнул шапкой оземь, перекрестился… точно бы клялся в чем-то, обещал.

Стоявший на крыльце снова махнул рукой, но, на этот раз не так, как в первый раз, а по-другому — мол, черт с вами, уговорили. Парочка явно обрадовалась, один бросился к амбару, другой — к воротам. Ворота распахнулись… оба вышли, один — тот, что бегал к амбару, что-то нес на плече… какие-то жердины… Весла! Ну, так и есть — весла.

Вот мужики спустились к озеру, сели в лодку, поплыли… покуда не исчезли за изгибом берега. А ворота, между прочим, за ними закрылись.

Авдей шмыгнул носом:

— Похоже, эти трое там только и есть.

Миша кивнул — он тоже так думал. Момент казался вполне подходящим…

— А ну-ка, парень, давай-ка быстренько вниз.

Быстренько сплели из ивовых прутьев плотик — для оружия и одежки — разделись, вошли в воду — ох, и холодна же! Однако ж ладно — иного пути на тот бережок, к починку, не имелось, а в обход — за триста верст киселя хлебать. Да и не так зябко оказалось, когда поплыли — разогрелись, водичка даже приятной показалась. Да и плыть-то не так и долго, в узком месте — всего шагов восемьдесят-сто.

Доплыли, выбрались в камыши, быстро оделись.

Василий не выдержал, передернул плечами:

— А ничего водичка, ядреная!

Миша привязал к поясу ножны с мечом, оглянулся:

— Как твой бок?

— Да не болит уже. Бог спас — вверзился тогда удачно. Ну что — идем?

Пошли. Побежали даже — тут теперь все от быстроты зависело. Один ли человек на усадьбе, два ли, три — ясно было уже, что вряд ли больше, тем более что двое уплыли на лодке — видно, по рыбным местам.

— Жердочку по пути поищите, — на ходу попросил Михаил. — Какую-нибудь сушину.

Нашли. Завалили — осторожно, на мох, чтоб без особого хряста.

Мокшу рыжего вперед послали — прямиком к воротам. Тот побежав, забарабанил:

— Эй, люди добрые, откройте, Христа ради!

Пока он этак блажил, остальные трое, прихватив сушинку — изрядная вышла жердина — подобрались к частоколу с противоположной стороны, осторожненько прислонили сушину.

— Эй, эй, — не переставал кричать Мокша. — Есть тут кто живой?