Встав на колени, Василий принялся деловито шарить в соломе, видать, искал синенький осколок — привет от своей несчастной суженой. Миша с Мокшей переглянулись и бросились помогать приятелю, правда, ничего похожего на браслетики не нашли, зато отыскали другое — надпись, выцарапанную на одном из бревен чем-то недостаточно острым, явно не гвоздем, быть может — обломком речной раковины или чем-то подобным.

А надпись была замечательная! И — весьма неожиданная для Михаила: «Боярич Борис о се лето на Федоровском вымоле схищен бысть»!

Боярич Борис!!!

Похищен!!!

Вот те раз!!!

Как же людокрады не побоялись? Ведь не простой человек, боярич из знатного и могущественного рода. Ошиблись, схватили не того? Или Борис чем-то им помешал, сунул нос во что-то такое, во что совать никак не следовало бы. Все может быть, может.

Значит — боярич Борис тоже в пленниках людокрадов! Ай да Мирошкиничи, нечего сказать — весело.

— Ты что там такое нашел, Мисаил?

— Читай, — Миша отодвинулся, чтобы не заслонять свет.

— Боярич Борис… — быстро прочел лоцман. — Ну, надо же — боярич. Что, людокрады теперь уже и до бояр добрались? Ну, тем для них хуже.

— Или — для боярича, — тихо произнес Михаил.

Вот, то-то и оно!

Нет, ну, неужели и вправду — Борис?! Судя по надписи… а надпись свежая — видно — буквально на днях выцарапывали. Ладно, отыскать бы лиходеев, а там… там видно будет.

— Опа, браслетик! — пошарив руками в соломе, вдруг воскликнул Мокша.

Василий резко обернулся:

— Покажь!

И тут же вспыхнувшая было в глазах лоцмана надежда угасла — браслетик оказался вовсе не синеньким, а золотистым, желтовато-коричневым… в виде витой змейки с двумя рубиновыми глазками.

— А ну-ка, ну-ка… — взяв находку, Михаил внимательно осмотрел ее со всех сторон и осторожно надел на запястье.

— Как по тебе сработан, — улыбнулся лоцман.

Миша пожал плечами… и тут вдруг снаружи послышался крик. Кричал Авдей с башни, мало того, вот уже рысью спустился вниз, побежал…

— Там, там…

— Да что случилось, Авдеюшко?

— Ратники! Целая ладейка!

— Ратники? А ну-ка взглянем!

Миг — и Михаил с Василием уже стояли на башне, смотрели, как еще вдалеке, на излучине, неспешно выплывает ладья… нет, пожалуй, просто большая лодка, человек, может, на десять, да-да, примерно столько в ней и находилось. Гребли. Горели на солнце кольчуги и наконечники копий. Привязанные к мосткам собаки лаяли и радостно вертели хвостами.

— Вскорости тут будут, — кивнув на ратников, хмуро промолвил Василий. — Мыслю — встречаться нам не с руки, тем более…

Он не закончил, но нетрудно было понять — имел в виду убитого. И правда, не с руки было встречаться.

Миша махнул рукой:

— Уходим, парни. Да побыстрее!

Напоминать никому не нужно было, не распахивая сильно ворота, все четверо выскочили из усадьбы и, таясь за кустами, быстро побежали к лесу. Как помнил Михаил — Долгое озеро тянулось узкой полосой километров на двенадцать, и сейчас беглецам нужно было бы поскорее достигнуть его оконечности, а затем повернуть на юг, к Пашозерской усадьбе Онциферовичей или еще дальше — к селенью бирича Ермолая. Памятуя Нежилу-старосту и Страшка, Миша с Василием больше склонялись к последнему варианту.

Итак — на юг.

Немного отбежав, остановились передохнуть на краю озера. Таясь за деревьями, смотрели, как причаливает к мосткам ладья, как, отвязывая собак, идут к усадьбе ратники…

— Собаки у них, — поморщившись, словно от зубной боли, опасливо протянул Авдей. — Если будет погоня…

Дальше не продолжал — и без того было понятно, в случае чего, не уйдешь, не затаишься, не спрячешься.

Лоцман стиснул зубы:

— Эх, на тот берег надо! Может, опять вплавь?

— Можно и вплавь, — Михаил не отрывал взгляда от прибрежных кустов, стелющихся по серо-голубым волнам. — А можно и по-другому — вон, гляньте-ка, у бережка не долбленка, часом?

— Не, бревно… Хотя проверим.

Мокша проворно бросился к воде, только рыжие пряди сверкнули. Едва не упав, обернулся, радостно сияя улыбкой:

— Челнок!

Челнок — долбленая осиновка-однодревка — не очень большой, на двоих, имел вид старой, малопригодной к плаванию колоды, к тому же — полной воды… которую Авдей с Мокшей тут же вычерпали пригоршнями. Миша с Василием тем временем тоже не стояли без дела — вырезали из подходящего валежника весло… точнее сказать, что-то более-менее похожее на весло. Чтоб можно было хоть как-то грести.