Шрифт:
Тщательно закрыв крышку, приятели аккуратно присыпали дерн, обложили мхом — как и было. Василий написал протокол осмотра.
И оба отправились себе восвояси. Пахло падалью. В спины путников светило красное осеннее солнце.
Глава 17
Октябрь. Урочище Долгое озеро
«Больные»
А оже уведеть чюжь холоп, любо рабоу, платити емоу за обидоу 12 гривне.
Русская Правда— Ну, вот сюда, сюда… Быстрее! — Михаил обернулся, подгоняя «больных» — трех девчонок и боярича Бориса.
Опер Веселый Ганс оказался прав — им всем точно что-то такое вкололи, что-то наркотическое, а, может, просто димедрол — все четверо двигались заторможенно, словно сонные мухи.
До отделения милиции Миша, прихватив с собой Трофима, добрался вместе с Василием, а уж там, узнав, где находится местная больница, мигом подался туда — не пешком, на такси. Таксисты гуртовались на главной площади поселка, дожидаясь желающих выехать в районный центр. Название «Долгое озеро» особого энтузиазма у них не вызвало, хоть Михаил и пообещал хорошо заплатить, деньги-то как раз имелись — занял у опера. Но таксисты все равно кобенились:
— Дорога там, не приведи, господи… да еще лужа… Вас двое всего?
Миша обернулся на Трофима и усмехнулся:
— Нет… еще четверо будут. Да я заплачу, не сомневайтесь.
— Тогда на две машины получится… Вам на автобусе лучше, а там — пешком, через лужу сейчас все равно никто не поедет.
— А есть он, автобус-то?
— Да минут через сорок будет…
Сорок минут…
Михаил бегом бросился к больнице, с виду, впрочем, как и внутри, оказавшейся вполне даже неплохой, видать, не так давно выделили на ремонт деньги. В коридоре, за столом сидела медсестра в белом халате.
— Девушка, милая, мне бы родственников навестить! Их вчера с Долгого озера привезли…
— А, — медсестра улыбнулась. — Да, есть такие… Что, все — ваши родственники.
— Ну почти. Увидеться хоть с ними можно?
— Только с молодым человеком… Девушки уж очень слабы. Да и вообще, гражданин, — у нас тихий час, зайдите часика через два!
Часика через два?
— Девушка! — упав на колени, Михаил с ловкостью фокусника вытащил из-за пазухи специально купленную шоколадку. — Из Питера два дня добирался… сейчас вот, проездом… Ну, пожалуйста!
Уговорил ведь, а как же!
Вошел в палату к бояричу — тот дремал на койке прямо у входа — нагнулся, тронул парнишку за плечо:
— Борис… Господине! Проснись!
Мальчишка дернулся:
— А? Что? Господи!!! Мисаиле?!
— Ну, слава богу, узнал, — Миша с облегчением перевел дух.
— Но ты же…
— Вставай, собирайся, — оглядываясь на соседа — читавшего какую-то потрепанную книжку деда, — Михаил понизил голос: — Идем. Все потом обскажу.
— Так ты не…
— Не умер. Жив.
— А мы где вообще?
Борис поднялся, уселся на койке: смешной в нелепой больничной пижаме — видать, сохранившейся еще со старых советских времен.
Усмехнулся:
— Одежку, вот, отобрали…
— Ничего, новую справим… идем…
Боярич пошатывался, но, видно было, что уже чувствовал себя не так уж и плохо: щеки розовели, глаза блестели, реагировал на все вполне адекватно.
— Девушки вон в той горнице… Идем! Эх, «белая палата, крашеная дверь», — Миша с усмешкой взялся за ручку. — Прошу вас, ваше боярство…
— Только недолго! — предупредила с поста медсестра.
Михаил расцвел улыбкой:
— Да-да, всего-то часок…
— Что-о?
— Ну, полчасика…
Девушки (а в палате, к счастью, оказались только они одни) испуганно воззрились на вошедших, но, увидав Бориса, улыбнулись. Одна — синеглазая — даже спросила:
— Боярич, это кто с тобой?
Миша вновь улыбнулся, еще шире, чем медсестре:
— Не ты ль Добронега будешь, душа моя?
— Ну я. — Девушка переглянулась с подружками. — А ты-то кто, добрый молодец?
— Именно что добрый. — Михаил подмигнул сразу всем девчонкам. — А про тебя мне дружок твой, лоцман Василий Нежданов сын, говорил…
— Василий?! — девушка вскочила на ноги. — Так ты его видал, мил человек?!
— Вот как тебя… Здесь он… По браслетикам синеньким шел.
— Ой! А я-то, дура, уже не надеялась… Он ведь, Василий-то — суженый мой!
— Ладно, хватит болтать! — оглянувшись, Михаил быстро распахнул окно. — Пошли, что ли…
Ушли не просто так — оставили записку: мол, все в порядке, уехали домой. Пусть, как хотят, так и понимают — в Питер ли, куда еще ли… Для Михаила сейчас главным было — вывести всех этих людей, отправить их в свою — точнее, в их родную — эпоху, пока не заразились, не нахватали всяких вирусов, в конце концов — не сошли от увиденного с ума. Одно дело — турбаза, лесное урочище, даже этот поселок, и совсем другое — Санкт-Петербург. Как бы его восприняли Борис, Трофим, девушки? Нет уж, лучше вывести их сейчас… тем более — оно и удобней. Правда по всему выходит, что с Усть-Ижоры тоже можно уйти… Но это так, на крайний случай — больно уж место людное, до которого еще нужно добраться. А здесь… Здесь все, считай, рядом.