— Чем не квартирка! — Василий взял молоток, оглядел стены. — Куда ты хотела повесить эти полки?

Жена не ответила.

Он начал вгонять гвозди и не сразу расслышал короткие звонки у входной двери. Люба открыла. В прихожей загудел голос Петра Норина.

Он вошел в комнату веселый, улыбающийся, в белой рубашке с аккуратно закатанными рукавами.

— С новосельем! — поздравил он. — Полагалось бы принести табуретку или какой-нибудь там сервиз. Но совсем забыл, что сегодня воскресенье. Магазины на замке. Не осудите? — обратился он к Любе и положил на стол коробку конфет.

— Ну что вы! Проходите, будем чаевничать!

Норин лихо повернулся к Василию.

— Поздравляю! Надеюсь, я самый первый гость?

— Пожалуй! Знакомьтесь, Петр Иванович: моя жена.

— А мы уже успели. Любушка, если не ошибаюсь? Любовь Георгиевна…

— Прошло целых пять минут, а вы помните.

— Такое имя! — раскинув руки, воскликнул Норин. — Любовь!.. Грех забыть. Недаром Василий Иванович с утра до вечера бредил вами.

— А вы комплиментщик!

— Согласен. Но все мои комплименты — только по существу.

— Так и должно быть. Садитесь. У нас, правда, пока всего два стула. Но стол можно подвинуть к тахте.

Люба ушла на кухню, загремела там посудой, а мужчины перенесли стол и присели возле него; не сговариваясь, закурили.

— Верны своему «Беломору»?

— Привычка, — ответил Василий, — десять лет — один сорт. И можно купить в любом ларьке.

— Ну, если ориентироваться на это, ничего хорошего не купишь. Я лично признаю только сигареты. Пробуйте!

— Расскажите лучше о новостях.

— Новостей целый короб. Распростился наконец со своим Разъездом.

— Уже?

— Я ведь говорил, что в самом скором времени буду в Речном. Как видите, планы сбываются. Во-вторых, мой друг Евгений Евгеньевич Коростелев сдает дела. Вы знаете, кем он будет?

— Слыхал. Директором нашего института.

— Совершенно точно. В-третьих, я, кажется, все-таки женюсь.

— Вы?.. На ком?

— На той самой Лене, из управления. Помните, я не раз говорил вам о ней?

— И это называется — убежденный холостяк?

— Пора, Василий Иванович. Когда-то надо пойти на такой шаг. Она — скромница. Как говорится, не избалована. Без образования, правда, но учится. У вас же в институте. Перешла на третий курс. Место занимает заметное. Словом — все за. Да и квартирка скорее будет. А квартира, сами знаете, — половина счастья. Холостяку получить квартиру сейчас не просто. Должность-то у меня пока — не ахти. Все квартиры идут работникам комбината да эксплуатационникам.

— И все-таки удивлен. Только вчера воспевали свободную холостяцкую жизнь…

— Ваше благотворное влияние. — Норин расплылся в улыбке. — Сила примера. Разве плохо иметь жену и жить, как у Христа за пазухой? Впрочем, окончательно я еще не решил. Все это чепуха. Надо всесторонне изучить предмет любви, и, вообще, пусть это будет между нами. Договорились?

Люба вошла в комнату в цветастом платье, неторопливо расставила разные по размеру и форме чашки.

— Не правда ли, превосходный сервиз?

— При чем здесь сервиз?.. Да вы не хлопочите. Посидите с нами.

— Минутку терпения. — Она снова ушла на кухню, принесла печенье и тарелку с тонко нарезанными ломтиками лимона. — Вы, может быть, хотите есть? Дело в том, что мы уже завтракали.

— Ни о какой еде не может быть и речи. Все замечательно! — сказал Норин, подвигая к себе чашку. — Хорошо тут у вас! Все же в Речном жить можно. Заработки неплохие. Быт налажен. И вы знаете, когда сидишь вот в такой современной квартире — полное впечатление, что находишься чуть ли не в столице.

Заметив ироническую улыбку Любы, Норин спросил:

— Вам не кажется?

— Не будете же вы безвылазно сидеть в квартире. Стоит выйти на улицу, как вы очутитесь в обыкновенном рабочем поселке.

— Согласен. Но я не собираюсь безвылазно сидеть в квартире. Да и в самом Речном. Это, так сказать, этапы большого пути. На вашем бы месте я давно работал где-нибудь в министерстве и разгуливал сейчас по Москве.

— Почему именно на нашем месте? — спросила Люба. — Разве есть какая-нибудь разница?

— Существенная. У вас обоих дипломы. Но… — помолчав немного, продолжал Норин, — институт, надеюсь, при благосклонном отношении Василия Ивановича и Евгения Евгеньевича, закончу к весне. И еще событие — на днях подал заявление в партию.