– Спасибо за помощь, ты был очень добр, когда будешь уходить, закрой, пожалуйста, за собой дверь.

Человек тактичный понял бы намек, Кейд же сел на диван и деловито осведомился:

– Энджи, расскажи, почему ты живешь вот так?

Судя по тону, он не собирался уходить, пока не узнает все, что его интересует. Энджи поборола раздражение.

– Как – так? По сравнению с некоторыми я живу очень неплохо.

Кейд недоверчиво вскинул брови, но от скептических замечаний воздержался. Его следующая фраза прозвучала безупречно вежливо:

– Ты уходишь от ответа. Насколько я понимаю, после смерти матери ты осталась без средств?

– Похороны – вещь недешевая.

Кейд выдержал паузу, потом тихо продолжил:

– Почему кузен твоей матери не упомянул вас в завещании?

Самообладание Энджи пошатнулось, но она довольно небрежно пожала плечами.

– С какой стати? У него есть сын. Грег и так был очень добр к нам, мы несколько лет жили в его доме, как в своем собственном.

По-видимому, Кейд думал иначе. Он с сомнением покачал головой.

– Аллегра рассказывала, что твоя мать заменяла ему экономку, а ты вела бухгалтерские книги практически бесплатно. На мой взгляд, он повел себя эгоистично, да и твоя мать немногим лучше: чем удерживать тебя дома, лучше бы послала в университет.

Энджи закусила губу. Ей казалось неправильным обсуждать поступки человека, которого уже нет в живых.

– Мама во мне нуждалась. После того, как отец нас бросил, она впала в депрессию. Иногда она неделями лежала, глядя в одну точку, без меня она бы даже не ела.

Кейд нахмурился.

Джинни выплюнула соску и захныкала. Энджи стала уговаривать ее выпить еще немножко, и разговор на время прервался.

– Нам с мамой жилось не так уж плохо, у нас была приличная квартира, я работала секретаршей в одной небольшой фирме. – Энджи вздохнула. – Потом мама умерла, а меня уволили по сокращению штатов.

Как Энджи радовалась, получив работу! Все ее профессиональные навыки ограничивались умением неплохо печатать на машинке. Но ей дали шанс, и она была полна решимости оправдать надежды работодателей. К сожалению, довольно скоро выяснилось, что ее босс живо интересуется молоденькими девушками, причем его интерес выходит за рамки эстетического. Когда он попытался дать волю рукам, Энджи дала ему отпор и пригрозила пожаловаться хозяевам. На какое-то время он оставил ее в покое, Энджи вздохнула с облегчением, но преждевременно: через месяц ее сократили. Найти другую работу ей пока не удалось. Летом, в сезон отпусков, обычно легко устроиться временно, но до лета нужно еще дожить. Брать же на постоянную работу женщину практически без опыта желающих не находилось. То обстоятельство, что с единственного места работы Энджи уволили, тоже говорило не в ее пользу.

Кейд посмотрел на ее гордый профиль и мысленно выругался. Он по глазам Энджи видел, что это еще не все. Может, ее изнасиловали? При мысли об этом у него сжались кулаки, но он решил, что спрашивать напрямик будет с его стороны верхом бестактности.

– Давно твоя мать страдала от депрессии?

– С тех пор, как отец бросил нас и ушел к своей секретарше. Это раздавило маму.

– Ты общаешься с отцом?

– Нет, он тоже умер.

Кейд нахмурился, немного помолчал, потом вдруг сменил тему допроса:

– Долго ты жила по соседству с Аллегрой?

– Около восьми лет.

Взгляд Энджи смягчился. Аллегра была из обеспеченной семьи и старше ее на пять лет, но они нашли друг в друге родственные души и очень сблизились. Аллегра опекала Энджи, как любящая старшая сестра.

Кейд откинулся на спинку дивана. Несмотря на потрепанный вид, диван был очень чистым, как и затертый до проплешин ковер на полу. Очевидно, Энджи немало потрудилась, приводя квартиру в божеский вид. Ему было больно видеть ее в убогой обстановке, но, не желая заострять на этом внимание, Кейд спросил:

– Какие у тебя планы на будущее?

Его любопытство переходит всякие границы! Энджи сердито стрельнула на него глазами и коротко ответила:

– Прежде всего, мне нужно найти работу.

Она поставила бутылочку с недопитым молоком на стол и приподняла Джинни, чтобы она срыгнула.

– Какую именно?

Энджи промолчала. Кейд показал на толстую книгу по цветоводству, лежавшую на полу возле дивана. На книге стоял штамп библиотеки.

– Вижу, ты интересуешься разведением цветов?

– Да, я люблю цветы. – Энджи погрустнела, вспомнив, что в детстве она мечтала изучать ботанику, потом ей хотелось стать биологом, но об этих мечтах пришлось забыть, когда выяснилось, что мать не может обходиться без ее помощи.

– Аллегра расстроилась бы, если бы увидела, как ты живешь.

Кейд сказал это так спокойно, что Энджи захотелось на него наорать. Понимает ли он, что больше всего Аллегра «расстраивалась» из-за его неверности? В порыве гнева она ответила резче, чем следовало: