– Тогда почему ты так расстраиваешься из-за его интрижки с Селин? – Энджи по-прежнему не могла понять подругу.

Аллегра вздохнула.

– Мне немножко обидно. Но я не такая страстная натура, как ты, мы с Кейдом еще до свадьбы обсудили, каким будет наш брак. Он был со мной очень честен.

– Он что, заранее предупредил, что собирается тебе изменять? – потрясенно спросила Энджи.

Интересно, откуда Кейд набрался средневековых взглядов на брак?! – мысленно возмущалась она. Неужели в наше время кто-то еще женится из практических соображений для продолжения рода?

Аллегра рассмеялась от души.

– Господи, Энджи, конечно нет! Просто Кейд сказал, что не способен на такую любовь, которую воспевают поэты, но я ему очень нравлюсь, он меня уважает и хотел бы, чтобы я стала матерью его детей. А я обрадовалась. Между нами говоря, Энджи, я не ахти какая романтическая натура, бурные страсти – не для меня, романтические отношения живут недолго, а я хочу, чтобы у моих детей была прочная семья, чтобы им не пришлось страдать из-за развода родителей. Мы с Кейдом всегда будем вместе.

Даже сейчас Энджи помнила, что от слов подруги по ее спине пробежал неприятный холодок. Может, Аллегру и устраивал этакий деловой союз мужчины и женщины, но ей самой хотелось большего, настоящих чувств, глубокой, страстной привязанности, на меньшее она бы не согласилась, лучше уж остаться одной. Одной даже спокойнее и безопаснее. Энджи не хотела бы подобно своей матери впасть в депрессию из-за измены любимого мужа.

За входной дверью звякнули ключи, щелкнул замок, и дверь тихо отворилась. В квартиру быстро вошла Фэй.

– Энджи, как Джинни?

– Уже лучше. Врач сказал, что это обычная простуда, и выписал микстуру.

Фэй кивнула и скрылась в спальне. С улицы послышался ровный гул хорошо отлаженного мотора автомобиля. Энджи подошла к окну и беззвучно ахнула: к дому снова подъезжал знакомый «бентли». Автомобиль затормозил. На тротуар вышел Кейд с какой-то коробкой в руках и целеустремленно двинулся к дому. Помня, что Джинни спит, он не стал звонить в дверь, а тихо постучал. По той же причине Энджи сразу открыла.

– Что тебе нужно? – спросила она сердитым полушепотом. – Я же сказала…

– Вот, возьми. – Кейд протянул ей коробку. Энджи с подозрением посмотрела на нее.

– Это еще что такое?

– Новый чайник.

Не дождавшись, когда Энджи возьмет чайник, Кейд прошел прямо в кухню и поставил коробку на стол. Энджи стиснула зубы и процедила:

– Я не просила ничего нам покупать. Забирай свою покупку и уходи!

– Не уйду, пока ты не заменишь эту рухлядь новым чайником. – Кейд взял со стола старый и поставил его на пол у кухонной двери. – Старым опасно пользоваться, ты можешь устроить пожар.

Энджи упрямо замотала головой.

– Мне от тебя ничего не нужно!

Кейд прищурился и медленно произнес:

– Значит, дело не в том, что ты привязана к старому чайнику, а во мне? Это уже второй подарок, который ты отказываешься от меня принять.

– Не понимаю, что ты имеешь в виду, – отведя взгляд, пробормотала Энджи.

– Медальон ты тоже не хотела принимать, – напомнил Кейд.

Энджи застыла. Кейд вдруг улыбнулся и дотронулся пальцем до ее губ. Энджи охватил жар, борясь с собой, она зажмурилась и сжала кулаки.

– Бесполезно, это не поможет, – снисходительно заметил Кейд. – Это всего лишь похоть, но мы ничего не можем с ней поделать. Когда мы видим друг друга, нас обоих охватывает желание. Все началось шесть лет назад, и ни ты, ни я не можем это забыть. – Он выдержал паузу. – Потому, что снова чувствуем то же самое.

Энджи открыла глаза, кровь отхлынула от ее лица, но, когда она увидела во взгляде Кейда горечь, гневная отповедь застряла у нее в горле. Он улыбнулся, но улыбка была похожа на свирепый оскал.

– Несмотря ни на что.

С этими словами Кейд впился в ее губы страстным, яростным поцелуем. Это был поцелуй-кара, Кейд наказывал и Энджи, и самого себя. У Энджи зашумело в ушах, все тело охватил огонь, но через мгновение Кейд отпустил ее, тихо выругался, круто развернулся и пошел к двери.

Энджи покачнулась и схватилась за спинку стула, чтобы не упасть. Из спальни вышла Фэй.

– Вот это да! – присвистнула она. – Уж этот мужчина точно способен вскружить женщине голову, даже той, которая, как я, однажды уже обожглась.