— Я решил выкрасть дочь Рикольфа, парни. Она слишком хороша, чтобы достаться кому-то еще.

Солдат покачал головой.

— Ясное дело. Каков вопрос, таков и ответ. Ну же, Вуков, — обратился он к другому часовому, — опускай мост. Если господа хотят встретиться с духами, это их дело, а не мое.

Подавляя зевок, Вуков побрел к лебедке. Мост начал медленно опускаться, потом, влекомый собственной тяжестью, с грохотом шлепнулся на опоры. Стук лошадиных копыт по настилу показался Джерину ужасно громким.

Вэн тяжело ворочался рядом, корчась в припадке беззвучного смеха. После серии сдавленных всхлипываний он, задыхаясь, проскрежетал:

— Капитан, это самое невероятное из того, что когда-либо слышали мои уши и видели мои глаза! Ты должен пообещать, что никогда не позволишь мне играть с тобой в те азартные игры, где разрешается блефовать. Не хочу впустую выбрасывать деньги.

— Лгать в доме друга, у которого ты гостишь, очень скверно. Я сказал правду, а то, что люди Рикольфа не поверили мне, это их дело, а не мое.

И Джерин, копируя стражника, пожал плечами.

Как только они удалились от замка, призраки стаями ринулись к ним. Привычно жалуясь на свою горькую долю тем, в чьих жилах еще текла горячая кровь. Но в этот раз путешественники ничем их не угостили, и, возмущенно вопя, духи обрушили на них ледяные волны своего гнева, нагоняющего на все живущее дикий безудержный страх.

Лошади дергались, закатывали глаза, пугаясь чего-то, что только им было внятно. Джерин зажал руками уши в тщетной попытке заглушить нескончаемые стенания. Он видел, с каким напряжением Вэн поводит своей массивной челюстью, однако ни слова жалобы не сорвалось с его губ. Элис, дрожа от холода, выбралась из укрытия и села рядом с ними, поближе к неверному слабому свету, исходящему от догорающих факелов.

Земли Рикольфа в сером тумане уносились назад, словно Вэн решил утомить духов гонкой. Лошади тоже, казалось, поняли, чего он хочет, не спотыкались, бежали с явной охотой. На востоке уже посветлело, когда они пролетели мимо караульного поста, стоявшего на южной границе владений Рикольфа. Джерин не очень удивился, увидев, что часовых возле хижины нет. Они внутри, они лежат там и, скорей всего, спят, отгородившись от призраков светом костра и лужицей крови. Никто не вышел, никто даже не высунулся на грохот колес.

Только оказавшись на другой территории, Лис вдруг сообразил, что все время оглядывался назад, теперь у него ныла шея. Да и Вэн что-то сбавил темп скачки, значит, до рубежа было муторно и ему. Изогнув бровь, он взглянул на друга.

— Несмотря на готовность увезти даму, — сказал Лис, ни к кому вроде бы конкретно не обращаясь, — я замечаю, что моему дородному сообщнику не хватает веры в то, что ее репутация способна послужить нам защитой от возмущения добронравных людей.

— Если вся эта болтовня относилась ко мне, — пробасил Вэн, — то ты попал в точку. Было бы ужасно неловко объяснять целой куче воинов, что именно я решил сделать с дочерью их господина.

Элис состроила ему гримаску. Видно, уверена, что ей ничего не грозит. Джерин вдруг задумался, а каково это — ни с того ни с сего довериться человеку, с каким ты не виделся уже тысячу лет? Эта мысль крутилась в его сознании подобно клубку шерстяных ниток в лапках котенка. Ему до сих пор не верилось, что он поддался на уговоры и увез ее от отца.

Наконец солнце выбралось из-за горизонта, и его красноватый свет растекся повсюду, словно вино, пролитое из огромного кубка гигантской рукой. Призраки издали последний испуганный стон и вернулись в свои мрачные логовища.

Время шло, никаких признаков преследования не обнаруживалось, однако Джерина что-то беспокоило, хотя он никак не мог понять что. Дело явно было не в местности. За исключением хребтов Хай Керс, уже вздымавшихся темно-синей массой в нижней части южного сектора небосклона, эти земли ничем особенно не отличались от его собственных территорий.

Луга сменялись лесами и, хотя вязы и дубы здесь встречались несколько чаще, а сосны и клены реже, это не имело большого значения. Тем не менее деревья подступали к дороге все ближе, и Лису это было не по нутру. К югу от владений Рикольфа дорога являлась границей между землями двух враждующих друг с другом баронов. Так говорили, но кто его знает, враждовали они или нет. Как бы там ни было, однако, по мнению Джерина, участки, прилегающие к обочинам, им следовало бы периодически расчищать. Чтобы не опасаться засад.