— Нам надо попасть туда до ночи? — спросил Вэн.

Джерин вспомнил грязные ночлежки Айкоса и отрицательно помотал головой.

— Все равно за оставшийся час не успеем. Если мои прошлые впечатления отвечают сегодняшнему положению дел, нам лучше остаться здесь.

Ужин, подобно завтраку, был весьма скромным. Из тех же запасов. «Естественно, — подумал Джерин, — рассчитывали-то на двоих, а не на троих». Тут он напомнил себе, что не стоит так мелочиться. Какой же образованный и стремящийся к знаниям человек станет ломать себе голову, где раздобыть копченых колбасок и хлеба.

Наверное, он произнес это вслух, потому что Вэн рассмеялся и сказал:

— Но ведь кто-то же должен об этом подумать.

На этот раз первую вахту нес Лис. Внизу, в Айкосе, все огоньки, за исключением большого сигнального, постепенно тускнели, пока наконец городок не погрузился во тьму. Юго-западные холмы пестрели искорками. Джерин знал: там такие же костры, как и тот, что пылал перед ним. Храм в тихой роще выглядел странно. Струящийся из него свет отливал голубым, хотя праведному огню обычно присущ красный цвет.

Должно быть, это магия, сонно подумал Джерин, или там бродит какой-то бог. Когда золотой полукруг Мэт сошел с небес, он растолкал Вэна и мгновенно уснул.

Проснулся он от дивного запаха. Вэн, которому повезло больше, чем Джерину накануне, подстрелил белку и двух кроликов и теперь жарил их на огне. Элис тоже внесла свою лепту — грибы и пучок трав. На полный желудок жизнь показалась Джерину вполне сносной, и, хлестнув лошадей, он погнал повозку вниз к жилищу Сивиллы.

Очень скоро Джерин пришел к выводу, что многое об Айкосе он успел позабыть. Прежде всего, там жутко воняло. Город окутывало такое густое облако благовоний, что Лису захотелось заткнуть нос. К этому сладковатому аромату примешивался смрад подгоревшего жертвенного жира, а также обычные, присущие большим поселениям запахи: протухшей еды, отбросов, мусора, животных и давно не мытых людских тел.

Шум был настолько же невыносимым. Уши Джерина не подвергались подобному испытанию с тех самых пор, как он вернулся в свои северные владения. Казалось, около их повозки успели перебывать все торговцы Айкоса и каждый из них предлагал свои товары, вопя во все горло. Мечи, редкие сильнодействующие лекарства, освященную воду, овес, хорошеньких мальчиков, вкусных запеченных гусей, сборники книг с пророческими стихами и бесчисленное множество других вещей. Какой-то лысый толстяк в засаленной тунике и блестящем кожаном переднике, по виду хозяин постоялого двора, протиснулся к повозке и низко склонился перед ошеломленным Лисом.

— Вы, кажется, Каунт Стоффер? — спросил он, не разгибая спины.

Выведенный из терпения, Джерин отрезал:

— Что ж, если тебе так кажется, значит, тебе может и показаться, что он — это ты, а не я.

И повозка двинулась дальше, оставив озадаченного беднягу среди потешающихся зевак.

— Столица тоже такая? — тихо спросила Элис.

— Да, — ответил Джерин. — Но лишь в том случае, если допустить, что карта действительно соответствует стране, которая на ней изображена.

Тут с уст Элис слетело словцо, которое, по представлению ее спутников, она никак знать не могла.

Вэн прыснул и сказал:

— Думаю, и здесь, и в столице одна и та же проблема: слишком много скопившихся в одном месте людей. Капитан, вы единственный из нас, у кого есть карманы. Смотрите внимательней, чтобы их не порезали.

Джерин похлопал себя по бокам, дабы убедиться, что все в порядке.

— Если кто-нибудь из этих негодяев попытается меня обокрасть, я сам его порежу. — Он неожиданно расплылся в улыбке. — А может, и нет — смотря насколько мне повезет.

Они медленно пробирались по Айкосу и наконец выехали к священной роще. Солнце стояло уже высоко. У одного из торговцев они купили немного сыра и три маленькие чашки ячменной каши. Люди всех национальностей, какие только были известны Джерину, теснились вокруг. Ругались, толкались, стараясь пробиться к святилищу, чтобы услышать пророческий глас.

В стоявшей неподалеку легкой колеснице сидели два кочевника восточных равнин. Оба маленькие, гибкие, смуглокожие, с плоскими лицами и жалкой растительностью на них. Одеты они были в волчьи шкуры и кожаные штаны, а на мускулистых плечах их висели изогнутые луки. Каждый держал в левой руке кожаный щит. На одном была изображена золотая пантера, на другом — скачущий олень. Заметив этих ребят, Вэн закричал им что-то на их наречии, верней, зашипел, как большая змея. Раскосые глаза тут же вспыхнули, и они радостно прошипели что-то в ответ.

Были здесь и жители Кидзуватны на тяжелых телегах, которые с трудом тащили ослы. Приземистые, ширококостые, тоже смуглые, но с круглыми лицами, крючковатыми носами и влажными печальными глазами. Волосы и бороды у них завивались колечками. Одеты они были в длинные льняные туники, доходившие до колен.

Мелькали в толпе и ситонийцы, хотя в их краях (в Пронии) имелся собственный прорицатель. Более худые и светлые, чем кидзуватна, они носили плотные шерстяные мантии с ярко окрашенной каймой. И презрительно поглядывали вокруг из-под широкополых соломенных шляп, ибо, несмотря на то, что их страна входила в империю на протяжении уже пяти столетий, ситонийцы все еще считали себя представителями элиты в отличие от своих элабонских тупых сюзеренов.