— Куда мы направляемся? — спросила Элис, когда он свернул с главной дороги, и закашлялась, глотнув поднятой лошадьми пыли.

— А я-то думал, тебе известны все мои планы, — поддел ее Джерин. Потом сказал: — Я хочу пообщаться с Сивиллой из Айкоса. Однажды я уже виделся с ней, когда ехал учиться. В тот раз она сказала, что никаким ученым мне стать не удастся. Я не поверил, но два года спустя трокмуа убили отца и брата, и мне пришлось покинуть юг и южан.

— Я слышала об этом, — мягко сказала Элис. — Мне очень жаль.

Джерин чувствовал: она говорит искренне. Его одновременно и трогало, и в той же степени раздражало, что ее сочувствие ему не безразлично. Поэтому он облегченно вздохнул, когда разговор соскользнул в более-менее нейтральное русло.

— Мне, в общем-то, все равно, куда мы едем. Главное, подальше от Вольфара. Но я слышала, что в окрестностях Айкоса неспокойно.

— Я тоже слышал, — признался Лис. — Но сам ни разу не сталкивался ни с чем, что заставило бы меня поверить слухам. Эта дорога идет по холмам и через самые глухие леса по эту сторону Ниффет, прежде чем выйти к храму Сивиллы. Говорят, в здешних лесах обитают странные существа. Может, и так, однако я в прошлый раз их не видел. Зато видел следы необычных животных. Словно бы не из этого мира. Но это всего лишь следы.

Земли более процветающих мелких баронов лепились к дороге на Элабон, будто сытые пиявки. Но в нескольких часах езды от нее все выглядело гораздо беднее. Там обитали свободные земледельцы, имевшие собственные наделы и не зависящие ни от одного из местных лордов. Они принадлежали к древней расе, некогда населявшей всю территорию между Ниффетом и Хай Керс еще до нашествия трокмуа, которых империя позже исключила из своего состава. Худощавые и смуглые, они довольно бегло говорили на элабонском, но между собой изъяснялись на своем древнем наречии, мягком и чуть шипящем.

Дорога сузилась, превратившись в извилистую тропу между хмурыми большими деревьями. Солнечный свет едва проникал сквозь густую зелень ветвей. Вдруг над тропой пролетел красный зяблик, и Джерин даже подпрыгнул от неожиданности, настолько яркой показалась эта птичка в окружающей полутьме. Когда солнце стало садиться, он съехал с тропы и остановил повозку за густой купой деревьев.

Вэн был вытащен из тряской постели, они вместе распрягли лошадей, чтобы те могли пожевать редкую травку, выросшую под кронами лесных исполинов.

Для призраков угощение у них тоже имелось, но весьма скудное. Сушеная говядина, размоченная в воде. Явный суррогат, но Джерин очень надеялся, что без желанного лакомства духам сгодится и он. Элис предложила тоже нести сторожевую вахту. Лис и Вэн в один голос сказали «нет».

— Как вам будет угодно, — ответила она, пожав плечами, — но я бы отлично справилась.

В ее руке откуда-то появился нож, а в следующую секунду он уже торчал, дрожа, в стволе дерева футов за двадцать от них.

Джерин задумчиво вытащил нож, но все равно ответил отказом. Элис взглянула на Вэна. Он помотал головой и рассмеялся:

— Миледи, женщины не защищали меня с тех пор, как я стал достаточно взрослым, чтобы держать свои планы втайне от матери. Не хочу начинать все с начала.

Было видно, что Элис обижена, но вслух она произнесла лишь одно:

— Ну и ладно. Охраняйте меня неусыпно, герои.

Вэн изобразил некое подобие салюта, а Элис тем временем забралась в спальный мешок.

Вэн успел отдохнуть в дороге и захотел нести вахту первым. Джерин забрался под одеяло и вертелся там до тех пор, пока не нашел положение, при котором в бок впивалось меньше камней. После этого он тут же заснул. А очнулся от сильных толчков.

— Мэт… это… уже внизу, и… эта… быстрая луна… как там она у вас называется? Я забыл.

— Тайваз.

— Ну да, ну да. Насколько я вижу сквозь деревья, она сядет где-то так через час. Значит, сейчас уже полночь. Мне пора спать.

Вэн проворно забрался под собственное одеяло — полосатую (черную с золотом) шкуру какого-то крупного зверя — и в мгновение ока заснул, как и положено опытному и бывалому человеку. Джерин потянулся, зевнул и ощутил, как голоса призраков тоненько, по-комариному, зазвенели в его голове.

В тусклом красноватом свете тлеющих угольков повозка казалась монолитной каменной глыбой, лошади — парой темных теней. Джерин вслушивался в их неторопливое размеренное дыхание, в писк и шуршание крошечных насекомых. Откуда-то сверху прилетел жуткий бездонный крик совы. Где-то поблизости журчал ручеек. Вдалеке зарычал длиннозубый, и на мгновение все остальные звуки стихли.