Шрифт:
523. Проф. Хомайи («Тараб-ханэ», предисловие, с. 23), приводит обнаруженные им на полях одной рукописи два подражания-близнеца, способные ввести исследователя в заблуждение чисто хайямовским стилем:
Саки! И горькое, твое вино — услада, Лишь если горькое, тогда оно — услада. Ты прав, лежит запрет Господень на вине. На чем лежит запрет, все как одно — услада. Все дни, пока для нас журчит вино, — услада, Вся жизнь, пока в мечтах царит оно, — услада. Исполнилась мечта — и дни летят как вздох: Услада!.. Вот и ночь. Рассвет в окно — услада!Приводит он и образцы текстов из другой рукописи, снабженных авторской пометкой средневекового переписчика, отметив, что, «говоря по совести, это прекрасные подражания»:
Саки! Нальем себе чуть-чуть или сполна мы, Важней во всем найти ликующее пламя. Чтоб вылепить кувшин, вином пьянящий нас, Раскопан мавзолей Кубада или Джама. Тюрчанка! Мне вина с дыханьем дней сыщи ты, Где в ликование влились и слезы чьи-то. На царское плечо любой халат пошит, Любой расписан ковш, как для руки Джамшида. Цени мгновение! Миг — и вселенной нет, Во мрак Небытия летит мгновенный свет. Пируй и веселись, не вздумай оглянуться: За всякой радостью печаль идет след в след.Здесь автор — истинный поэт, а не простой версификатор, как в первом случае: сквозь попытку подражать Хайяму виден свой стиль и, главное, свой взгляд на жизнь. Если Хайям стремится за невзгодами разглядеть смысл жизни и в этом найти ее высшую (пусть даже горькую) радость, то здесь радость от природы дана автору-оптимисту, она вне философии, и обращение к драматизму бытия — осторожно: как бы не поколебать мир, царящий в душе.
Для полноты картины проф. Хомайи цитирует также образцы из анонимного рубайята, созданного в подражание хайямовской манере; автор его, по мнению Хомайи, — умерший в 1308 г. Мохаммад Хесин Онка:
Вставай! Уже заря — как столб огня, саки. Пора! Иди в подвал, неси вина, саки. Вон: с гребнем в волосах, и рядом — безбородый, Вот им и поднеси вина-пьяна, саки! Вставай! А то проспишь свои года, саки. Где флейта, чанг и руд? Зови сюда, саки! Пока наш прах не стал ни кубком, ни кувшином, Пусть кубок и кувшин полны всегда, саки!И наконец, проф. Хомайи сам пробует силы в этом жанре и приводит в книге три собственных подражания Хайяму:
Я старца повстречал у здешних гончаров. Собой загородив огонь от мастеров, Рыдая, он кричал: «О, как унять глупцов, В геенне огненной сжигающих отцов!» Гончар! Оставь терзать то нищих, то царей, Питаться каждый день сияньем их очей, Сто чаш-голов слеплять в одну простую чашу!.. Присядь, задумайся и о судьбе своей. В молитвенный экстаз впадешь — как хорошо! Гулякой в кабаке ль запьешь — как хорошо! Будь падишахом ты иль будь дорожным прахом, Одно не смей забыть: живешь — как хорошо!526. Несколько по-иному прочтено это четверостишие В. Державиным:
В дни цветения роз свою волю с цепей я спущу И нарушу святой шариат и святош возмущу. В сонме юных красавиц весны зеленеющий луг Я в тюльпановый ярко-багряный цветник превращу.Чего ради «в дни цветения роз» нужно «превращать в тюльпановый цветник» луг, и без того, очевидно, «ярко-багряный»? Видимо, первые слова оригинала: «Пора цветения!» — правильней понимать как «Пора цветению!» — с тем подтекстом, что весна запаздывает и промашку природы надо как-то исправить.
532. По критерию: вес = 513, 65-е место.
534. В первой строке — вариация поговорки: «Солнце глиной не замажешь», в смысле: правду не скроешь. Но Хайям придает поговорке иное значение. Будь осторожен, ученый: обнародованное открытие — «просверленная жемчужина» — общедоступно, как солнце, его уже «не замажешь», не спрячешь.
536. По критерию: вес = 497, 73-е место. Претендент на авторство: Шарфуд Дин Шафрух.
537. Переводчик уверен, что это четверостишие — презрительное «Прощай!» вслед Богу, ушедшему от людей, — поэтому здесь «ты» написано им с большой буквы. Но возможно, что это всего лишь экспромт вслед укатившемуся грошу. (В средневековых рукописях ни прописных букв, ни даже знаков препинания — нет… Приходится догадываться.)
539. По критерию: вес = 621, 26-е место. Претендент на авторство: Санаи.
543. Пятница и суббота имеют собственные названия, остальные дни недели зовутся именно так: «первый», «второй»… день после субботы. Пятницу также пришлось назвать по номеру, чтобы избежать неблагозвучного стыка: «и в пятый, и в пятницу…»
546. По критерию: вес = 478, 84-е место. Претендент на авторство: Салмон Соваджи.
548. По мнению переводчика, разноречивые тексты в Вариантах созданы переписчиками, пытавшимися снять мнимое «противоречие» и приблизить «вино» к его обыденному смыслу.