Шрифт:
292
Цветут поля, сады. В любом ручье струю Журчащего в раю Кавсара узнаю. В степи сегодня рай. Ты мог бы, сев к ручью, С подругой райскою понежиться в раю! 293
Вновь празднично пестрит фиалками лужок, Вновь розам лепестки листает ветерок… До трезвости ль тебе, когда с сереброгрудой Роняешь кубок свой, едва отпив глоток! 294
Красавица твоя свежей весенних роз. Ласкай ее и пей вино под сенью роз, Пока не унесло внезапным вихрем смерти Твою рубашку-жизнь, как цвет осенних роз. 295
Пленит вас дивный стан; и, ослепясь, готовы Фисташкой, сахаром назвать ее лицо вы. В витках кудрей, в игре ресниц, в касанье кос Кому — петля, кому — копье, кому — оковы. 296
Прелестниц уловлять — капканом золотым, Привязывать к себе — арканом золотым. Куда же тянется, взгляни, росток нарцисса? Спешит обзавестись кафтаном золотым. 297
Мол, изгоняют в ад влюбленных и пьянчуг. Умышленная ложь, для сердца злой недуг! Влюбленных и пьянчуг коль верно в ад изгонят, Ты голым как ладонь увидишь рай, мой друг. 298
Под сенью локонов счастливец погружен На солнечном лугу в блаженный полусон. И что ему сейчас коварство небосвода, Когда любовью пьян и хмелем упоен. 299
Хайям! Ты грешник, но… Себя терзать зачем? Про слезы лишь одно могу сказать: зачем? Кто не грешил, тому прощенья-то не будет. Прощенье — грешникам! Грешить бросать — зачем? 300
Ликуй! Все за тебя предвидели вчера. Не скажешь, что тебя обидели вчера: Прошенья от тебя не видели вчера, Решенья для тебя уж выдали вчера! 301
Зовешься суфием, а в сердце мрак? — увы. В призывах ханжеских большой мастак? — увы. Лохмотья раздобыл — отшельникам на зависть! Посмотрит завтра Бог и скажет так: «Увы!» 302
Хоть власяницу ты почтенную припас, Дерюгой нищенской едва ль обманешь нас. Спесивости не скрыть, в обноски обрядясь; Похоже, для тебя привычнее — атлас. 303
И лев, кормящийся с поборов на мечеть, Лисицей пакостной становится, заметь. Запомни навсегда простой закон природы: На дармовых хлебах нельзя не зачерстветь. 304
Коль наслаждение ты только в том и видишь, Что сердце в тихий миг внезапно вновь обидишь, Ты явно тронулся умом. Не видел свет Подобной глупости: всю жизнь из бед не выйдешь. 305
Их «войлочным тряпьем» насмешливо зовут, Они на сухарях да на воде живут, Себя «оплотами» считают и «твердыней»… Нет! Вовсе не оплот любой из них, а плут. 306
Искусству гончара дивился я вчера, Над глиной что ни день колдует он с утра. Невеждам невдомек, как эта боль остра: Увидеть прах отца в ладонях гончара. 307
Соперником небес был сей чертог. Сюда С поклонами текла султанов череда. А нынче, погляди, кукушка на ограде Устало плачется: «Ку-да? Ку-да? Ку-да?..» 308
Людей, украсивших мозаику минут, Уводят небеса — и вновь сюда ведут. Пока бессмертен Бог, полны подолы неба, Карман земли глубок — рождаться людям тут. 309
Не нас ли Истина любовью облекла, Покорность и грехи презреть нам помогла! Твои щедроты нас где ни застанут, станут Безделье — деланьем, безделицей — дела. 310