Шрифт:
Хуан Карлос думал так же, как Альберто, но что-то бунтовало в нем, не соглашаясь с привычным ходом мыслей.
Хуан Карлос стремился завоевать и понять Марию, Наталия стремилась завоевать его. Она звонила по телефону, навещала его дома, приглашала к себе.
– Неужели ты ждешь, Наталия, что я растаю от твоей любви? – не выдержав, спросил ее как-то Хуан Карлос.
В ответ она рассмеялась, показав прелестные острые зубки и проникновенно глядя ему в глаза чудесными голубыми глазами.
– Хочешь услышать, что и я тебя люблю?
– Нет, не хочу, любовный лепет не в моде. Скажи мне другое: мы встречаемся уже не один месяц, все встречаемся, а почему, Хуан Карлос?
– Влечение, увлечение…
– И только? – лицо Наталии разочарованно вытянулось.
– А что еще? Это не любовь, и жениться я не собираюсь. Я же говорил, что никогда не женюсь на девушке из вашего с Лореной круга, которые только что и мечтают о замужестве.
– И даже на Марии Лопес не собираешься? Она ведь о замужестве и не мечтает!
Глаза Хуана Карлоса сузились от негодования. Он не думал, что Лорена еще и сплетничает.
– Что тебе известно о Марии?
– Что у нее от тебя ребенок и ты иногда навещаешь ее.
Наталия не ждала, что всегда рассеянный или насмешливый Хуан Карлос способен так рассвирепеть. Но в гневе Хуан Карлос понравился ей еще больше.
– И почему ты все-таки встречаешься со мной? – недобро спросил Хуан Карлос.
– Да потому, что на ней ты не женишься. Ты не свяжешь свою судьбу с женщиной ниже себя – для этого ты слишком умен.
– Она достойнее и тебя, и Лорены!
– Может быть, но несмотря на свои достоинства она останется матерью-одиночкой. А ты найдешь себе другую и женишься на ней. Потому что служанке и суждено быть служанкой!
Дон Густаво, Альберто, Лорена, Наталия – каждый по-своему были озабочены душевным неблагополучием Хуана Карлоса. Главная беда была в том, что он опять пропускал занятия, собирался бросить университет, опять рисковал своим будущим, карьерой, положением в обществе. Никто не собирался ему потворствовать в его постыдном малодушии. Альберто сделал ставку на Наталию. Кто, как не она, должна помочь Хуану Карлосу и вывести его из депрессии? Кто, как не она, заинтересована в его учебе, если всерьез увлечена им? Лорена может распекать брата, дон Густаво увещевать и грозить. Но только Наталия может оказаться всемогущей; вспыхнет любовь, и человек преодолеет любые трудности. Наталия согласилась попробовать. Ей самой хотелось видеть Хуана Карлоса совсем другим. Но сначала она должна была увидеть своими глазами Марию.
Все от души повеселились на крестинах. Донья Матильда чего только не напекла и не настряпала. Пригласили и гостей – Альмиру с матерью, и они тоже принесли сладкий румяный пирог. Поднимали тосты за крепыша Хосе Игнасио, за Марию, желали им счастья, благополучия. Виктор сиял, гордясь своим крестником. Хмурилась одна Альмира: она не могла простить Виктору счастливой улыбки, ревновала его к Марии и готова была чернить ее: нет, не была Мария порядочной, и случается такое лишь с непорядочными, ну разве можно предположить, что такое случилось бы, например, с ней, с Альмирой? Говорить Альмира могла что угодно, и ревновать могла сколько угодно, однако крестины шли своим чередом и жизнь тоже. И когда Виктор попросил Альмиру заказать у Марии платье, то Альмира скрепя сердце заказала, хотя снова чего только не говорила и заранее была недовольна платьем. Но платье вышло на славу и понравилось даже ревнивой Альмире, а это было уже кое-что. Маленькая, но победа.
Дело у Марии ладилось, появились заказчицы. Шила Мария хорошо и быстро. Заказчицы уходили от нее похорошевшие и довольные. Рекомендовали Марию своим приятельницам. Мария теперь кое-что зарабатывала и опять могла посылать домой деньги. Подрастал и ее малыш, ему исполнилось уже пять месяцев, он так мило улыбался и был такой забавный и трогательный! Все любили и его, и Марию. И все-таки она как-то призналась Рите: все так добры к ней, а она все-таки чувствует себя одинокой. Оставаясь одна, она часто грустила, но на людях всегда была спокойной, серьезной, уверенной. Зачем кому-то знать, что у нее на душе?
Как-то Мария, взяв Хосе Игнасио на руки, предупредила донью Мати: они с Ритой идут на почту. Донья Матильда, улыбаясь, помахала им рукой: «Счастливого пути, детки! Счастливого пути!»
Но не прошло и получаса, как во двор вбежала Рита, на ней лица не было:
– Марию с малышом сбила машина!
Донья Мати в ужасе застыла. Виктор привстал.
– Нет-нет, все живы! Мария закрыла собой малыша, и вот теперь ее отвезли в больницу.
– В какую? – Виктор вскочил. – Пойдем, Рита, узнаем, что с Марией, что с малышом?
Строгая сестра в больнице сообщила, что ребенок не пострадал, его можно забрать, зато мать нуждается в небольшой операции: у нее сложный перелом ноги, и ходить она не сможет довольно долго.
Мария лежала в жару, в полузабытьи, ей чудилось: над ней склоняется любимое и любящее лицо Хуана Карлоса, даря покой и облегчение ее израненному сердцу…
– Простите, сеньора, за вынужденное опоздание, – Хуан Карлос склонился к руке доньи Флоренсии Амолинар.
Дон Густаво пригласил на ужин свою старинную знакомую и настоятельно просил сына быть дома к шести часам. Лорена и дон Густаво неодобрительно смотрели на Хуана Карлоса.