Шрифт:
– Добрый день! Вам пришлось меня ждать?
– Что вы, Мария! – оживился граф. – Я только беспокоился… Как вы себя чувствуете?
– Лучше чем когда бы то ни было, граф! Мои недомогания связаны с тем, что я жду ребенка. Доктор сказал, что и мой обморок этим объясняется. Я считаю своим долгом поставить вас об этом в известность. Нас связывают деловые отношения, и вы должны быть в курсе. Карено я не сообщала, он увидит в этом предлог для примирения. Я пока к примирению не готова и рассчитываю на вашу сдержанность, граф…
В тот же день Мария вместе с сыном пошла в Нотр-Дам. Граф как-то сказал ей, что там есть образ Пресвятой Марии Гвадалупской, которую так любят в Мексике.
Опустившись на колени, Мария молила Божью Матерь о милости и здоровье для всех своих близких, о спасении Маркоса, о счастье Хосе Игнасио и малышки Марииты. И еще она просила исполнить ее заветное желание: чтобы труды ее благополучно завершились и Дом моды был открыт.
Вечером, обеспокоенная молчанием близких, Мария позвонила домой в Мехико. У Риты был расстроенный голос.
– Кто бы мог подумать! У доньи Мати – и такие беспутные сыновья! Нет, не Герман, а Маркое, пошел по следам Виктора, заявил, что у него есть другая женщина… и ушел из дома!
– Господи, какой ужас! Так вот к чему мне вчера приснилось, что Маркое плутает по темному лабиринту, плутает, плутает, а выбраться никак не может!
Поговорив с Ритой, Мария набрала другой номер в Мехико. Подошла донья Мати. Голос у нее был такой безжизненный и тусклый, что Мария не узнала ее. Потом трубку взяла Перлита, но от сжимающих горло рыданий не могла ничего вымолвить. Мария постаралась вложить в свои слова всю теплоту, все сострадание, которое чувствовала к бедной девочке:
– Перлита, я знаю, ты страдаешь, ты мучаешься, но поверь мне, все совсем не так, как сказал тебе Маркое! Найди его!.. Если в самом деле любишь… найди! Ты все поймешь сама. Я знаю, что говорю…
Все, что происходило в Мехико, было настолько серьезным, что Мария после телефонных разговоров никак не могла прийти в себя, ее знобило, у нее разболелась голова. Как плохо, что она так далеко от своих близких! А Маркое?.. Он все это придумал, потому что… умирает. Умирает от своей ужасной болезни – лейкемии. Они с Виктором знали тайну Маркоса, но теперь и донья Мати, и Перлита должны узнать правду. И не от нее, не от Виктора – от самого Маркоса. Он должен сам сказать Перлите. Но как это устроить? Как?..
Глава 51
Мария снова сняла трубку. Теперь она набрала номер Виктора. Как забилось ее бедное сердце, когда на другом конце земли раздался его голос:
– Мария! Я думал, ты никогда больше не захочешь говорить со мной!
– Все так серьезно, Виктор! Я совсем не о тебе, не обо мне – о Маркосе и Перлите… Я знаю, что творится у вас в доме, я звонила…
– Хоть это нас еще объединяет. – Голос Виктора звучал невыразимо грустно…
– Виктор! Нельзя оставлять Маркоса одного! Нужно сказать правду Перлите…
– Не волнуйся, Мария, я скажу Перлите, если Маркосу будет трудно это сделать. И брата я не оставлю…
Мария понимала, какую тяжелую миссию взял на себя Виктор. А как тяжело будет узнать матери, донье Мати, о том, что дни ее сына сочтены! Что он неизлечимо болен. Как это страшно, когда взрослый сын умирает на глазах у матери, когда она знает, что никогда уже не увидит его веселым, полным сил, когда он оставляет любимую жену, маленького ребенка…
От невеселых мыслей Марию оторвал Артуро д'Анхиле, придя, как он выразился, засвидетельствовать свое почтение. Марии был неприятен его визит, но не принять Артуро она не могла.
Д'Анхиле был как всегда элегантен. В дорогом, отлично сшитом костюме он так и излучал волны благополучия и довольства жизнью и самим собой. Он пришел пригласить Марию на прогулку, чтобы познакомить со столицей. Но Марии было не до прогулок – она готовила к открытию Дома мод новую коллекцию. Артуро попытался было настаивать. Хосе Игнасио чувствовал, что матери неприятно присутствие гостя, он и сам его никогда не любил. А тут еще Артуро позволил себе пренебрежительно отозваться о Викторе, и Хосе Игнасио взорвался.
– Мама не хочет вас видеть, разве вы этого не понимаете? – подойдя к нежеланному гостю, в упор задал он вопрос. – Кроме того, вас никто не приглашал и пора уходить… И как ты, мама, терпишь любезности этого человека?!
Мария попыталась сгладить грубость сына извинениями. Артуро ничего не оставалось, как откланяться. Хосе Игнасио извиняться не собирался. Он этого хлыща не выносил.
Но Артуро недолго занимал мысли Хосе Игнасио. Хосе Игнасио спешил, его ждала Исабель. Теперь они виделись каждый день, и встречи для обоих были несказанным счастьем. Они бродили по городу и говорили обо всем на свете: о маленькой Мариите, о Лауре, Димитрии… Сейчас они вместе волновались за Марию. Уже почти три месяца она работала над своей новой коллекцией моделей. Она редко куда выходила и города пока еще толком не видела, ей было некогда, она работала.