– Боже мой, какие вы, молодые, глупые! – у доньи Мати чуть-чуть отлегло от сердца. – У нас же пустует комната, в которой жила Мария. Переселяйтесь немедленно к нам!

Донья Мати спешно занялась ремонтом комнаты, мечтая о том, как будет нянчить здесь внука или внучку. И – как беда не приходит одна, так и радости обычно следуют друг за другом: не успели еще Маркое и Перлита переехать, как в дверь отчего дома постучалась… Хулия!

Амелия, жена Пабло, догадалась, наконец, с кем изменяет ей супруг, и самым банальным образом «застукала» любовников.

Хулия призналась, что уже пятнадцать лет любит Пабло, а он все это время обещает развестись. Амелия потребовала немедленного развода, но Пабло стал умолять ее не делать этого. И тогда что-то сломалось в Хулии. Жалкими и ничтожными показались ей годы, проведенные с Пабло: обман, один сплошной обман! Она решила вернуться домой, начать другую жизнь, в которой не будет места лжи и лицемерию.

– Дочка, дорогая, я всегда знала, что ты когда-нибудь вернешься!

– Мамочка, прости меня! И ты, брат, прости, – обратилась Хулия к Виктору.

Но тот был суров и непреклонен:

– Ты не можешь остаться в этом доме. Ты ушла из него, потому что презирала нашу бедность. Хотела быть богатой, помнишь?

Больших трудов стоило донье Мати уговорить его сменить гнев на милость. Но так или иначе – все улеглось, большая семья опять собралась вместе, и донью Мати беспокоило теперь только мрачное настроение Виктора да непомерная худоба Маркоса.

Рита не пришла в восторг от идеи Марии поселить у себя Ирис.

– Она будет причинять только неприятности. Придется мне за нею специально присматривать.

– Не волнуйся, Ирис – хорошая девушка, я знаю, – отвечала Мария.

Она также попросила Хосе Игнасио уделять Ирис побольше внимания, брать с собою в компании сверстников. Ирис ничего не имела против общества Хосе Игнасио, кроме того, ей не терпелось показаться где-нибудь в новых платьях, подаренных Марией. Друзьям же Хосе Игнасио понравилась эта веселая, остроумная девушка, и они легко приняли ее в свой круг.

По вечерам Ирис допоздна занималась в своей комнате, особенно же увлек ее реферат по литературе, который хотелось кому-то показать, услышать чье-то авторитетное мнение. Ирис попробовала обсудить свое сочинение с Хосе Игнасио, но тот отшутился: литература, увы, не та область, где он силен. И тогда как-то само собою всплыло имя Германа. Ну конечно же, Герман! Старый приятель, с которым они всегда любили поболтать о прочитанных книжках. И, не сомневаясь ни минуты, Ирис стала набирать номер телефона Германа.

Рита, наблюдая за Ирис, радовалась, что ее опасения не оправдались. Вообще в последнее время Рита ходила по дому загадочно-веселая, что-то напевала, шутила. Марии она объяснила причину такого настроения: доктор сказал Роману, что они теперь смогут иметь ребенка.

Лишь одну Ивон огорчило появление в доме Хосе Игнасио молодой красивой девушки. Хосе Игнасио и так, похоже, избегал Ивон: когда ни позвонишь – непременно ответят, что его нет дома. (А Хосе Игнасио и вправду просил не звать его к телефону, если звонит Ивон.)

– Чернь всегда тянется к черни, – злословила Ивон в разговоре с Лаурой. – Не исключено, что эта Ирис и Хосе Игнасио найдут общий язык.

Герман ломал голову, как помочь Маркосу, где раздобыть деньги на лечение. Ведь теперь за квартиру платить не надо, и тайна Маркоса может открыться. Герман знал, что Виктор все свои средства вложил в магазин, который пока не дает прибыли. Если сказать о болезни брата Виктору, то он, скорее всего, просто закроет дело, едва начав его. Маркое не мог допустить такой жертвы со стороны Виктора.

«Только Мария может помочь», – решил Герман и не ошибся. Узнав, что Маркое неизлечимо болен, Мария пообещала оплатить лечение в самой лучшей клинике.

– Может, его удастся спасти. А Маркосу скажешь, что деньги заплатили ваши должники или еще что-нибудь придумай.

Герман опять вернул Марию к мыслям о семье Виктора, о нем самом. Как же трудно ему приходится всю жизнь! Неудивительно, что он стал таким недоверчивым и взвинченным. Вот и приглашение на открытие магазина не прислал, обиделся.

Но Виктор пришел сам, чтобы пригласить Марию на открытие. А точнее, пришел, потому что больше не мог выносить этой размолвки.

– Прости меня. Я – дурак. Я пришел, чтобы сказать тебе, что я люблю тебя, Мария, выходи за меня замуж!

– Я согласна! Когда?

– Что скажешь, если через месяц?

– Так скоро?

– Что касается меня, то я бы женился завтра же!

– Лаурита, ты плохо выглядишь. Ты нездорова? – едва пойдя к внучке, забеспокоился дон Густаво.