– Я люблю тебя. То, что я сказал тебе, когда мы виделись в последний раз, – все ложь.

– И про Ивон?

– Это досадное приключение. Я ее никогда не любил.

– Ладно, допустим. Но зачем же ты так грубо лгал мне?

– После смерти дедушки я поклялся с тобой порвать. И маме пообещал. Я не мог с тобой говорить иначе, потому что не сдержался бы, проговорился, что люблю тебя.

– Не насмехайся надо мной снова!

– Это правда, поверь! Я хочу жениться на тебе не только из-за ребенка, а потому, что люблю тебя. А ты? Ты говоришь, что ненавидишь меня.

– Я старалась. Но не смогла тебя разлюбить.

– Лаура!

– Это сон какой-то! Я думала, что ты уже никогда меня не обнимешь. Но что же мы будем делать?

– Сначала я поговорю с мамой. Скажу, что мы поженимся. Все будет хорошо, вот увидишь.

Необычайно взволнованной встретила Мария Хосе Игнасио.

– Наконец-то ты пришел, сынок! Я так хотела поговорить с тобой!

– Что-то случилось?

– Да! Я выхожу замуж за Виктора! Ты ведь давно этого желал.

– Я рад, мама.

– Не понимаю твоей реакции. Ты так безразличен…

– Дело в том, что я пришел тебе сообщить такую же новость. Я хочу жениться.

– Но, сынок…

– Да, и жениться как можно скорее.

– Но кто она?

– Это неважно.

– Как это «неважно», если речь идет о том, с кем ты будешь всю жизнь? Это не Ивон?

– Нет. Мне надо сейчас решить, где мыт будем жить, что делать с моей учебой.

– И ты хочешь, чтобы я решила за тебя?

– Нет. Только чтобы помогла немного. Например, найти работу.

– А можно узнать, почему такая спешка?

– Потому, что я влюблен.

– Причина серьезная. И ты никак не можешь подождать, пока станешь адвокатом?

– Нет, не могу.

– Почему? Девушка торопит?

– Она не может ждать, мама.

– Хватит шутить, Хосе Игнасио!

– Я не шучу. У нее… скоро будет ребенок.

– Ребенок? Боже мой! Она ждет ребенка? Но кто она, Хосе Игнасио? Кто?

– Это Лаура, мама. Лаура Ривера дель Вильяр.

– Боже мой! Ребенок… Лаура… Жениться… – бормотала Мария в шоке.

– Мама, сейчас не надо об этом. Вспомни лучше, что ты чувствовала, когда узнала, что у тебя будет ребенок.

– Это нельзя сравнивать. Я была одна, а ее сумеют защитить.

– Я буду защищать. – Как?

– Ты поможешь.

– Если речь идет об этой девушке, я помогать не стану, – голос Марии прозвучал неестественно резко, но твердо.

– Мама, неужели ты оставишь меня сейчас, когда я прошу о помощи?

– Семья дель Вильяр не дождется моей помощи!

– Подумай обо мне!

– О тебе я и думаю. И не позволю, чтобы ты испортил себе жизнь, породнившись с этой семьей!

– Я не брошу Лауру. Не поступлю с ней так, как мой отец когда-то поступил с тобой.

– Прошу тебя, не строй из себя героя! У этой семьи есть деньги, положение. Лауре не придется скитаться из дома в дом.

– Значит, ты мне не поможешь?

– Нет. Я не соглашусь на твою свадьбу с Лаурой. Никогда!

Сколько лет донья Мати молила Бога об этом дне, а когда он наконец наступил, – растерялась, оказалась неготовой.

– Ах, я так рада!.. Ах!.. У нас же почти нет времени… – но через минуту она уже собрала всю семью и каждому отдавала распоряжения, что надо сделать к свадьбе. Это был счастливый час доньи Мати!

Вечером к Виктору пришел Хосе Игнасио.

– Хосе Игнасио, дорогой! – встретил его Виктор. – Ты уже знаешь новость?

– Мама сказала, что вы женитесь. Но я пришел не поэтому, – и, сбиваясь, волнуясь, он все рассказал крестному.

– Значит, мама не согласна, – повторил Виктор в задумчивости. – Что ж, у нее на это есть причина.

– Да, крестный, я знаю. Но ты учил меня отвечать за свои поступки!

– Да-да…

Со стороны могло показаться, что Виктор попросту рассеян, даже равнодушен. На самом же деле он был ошеломлен, и неизвестно, чем больше: проблемой Хосе Игнасио или реакцией на нее Марии.

– Так я и хочу поступить. Ведь Лаура ждет от меня ребенка!

– Тогда, Хосе Игнасио, женись на ней.

– Спасибо, крестный. Ты мне как отец.

– Сожалею, что это не так.

– Поговори с мамой. Только ты сможешь ее убедить.

И началась для наших героев изнурительная полоса бесчисленных переговоров, споров, семейных советов. А что же было делать, если эти новоявленные Ромео и Джульетта оказались тоже из противоборствующих кланов. Не погибать же им, как тем несчастным веронцам?! Ох, «нет повести печальнее на свете…»