Со всех сторон раздался нестройный хор самых разнообразных высказываний. Я, честно говоря, ничего не поняла, а потому закричала в ответ:

 – Да замолчите же вы все! – а когда все заткнулись, продолжила. – Пусть говорит кто–нибудь один.

 Вперед вылез тот же самый храбрец:

 – Миледи, ну, он же одет во все черное, да и сам темный какой–то, смуглый… А ведь именно так и выглядят создания тьмы.

 Произнеся эти слова, «храбрец» как–то побледнел и скукожился. Ясно, боится, что мы вдвоем сейчас его покусаем.

 Я лихорадочно подыскивала доводы, после произнесения которых, меня бы не сожгли на костре и не повесили бы, и вдруг меня озарило:

 – Я могу доказать, что этот человек не вампир, – я произнесла эти слова тоном достойным самой Клеопатры.

 – Но, миледи, как? – поинтересовался чей–то неуверенный голос. Похоже, это был тот же самый «храбрец».

 – Вы мне не верите?! – я сделала вид, что готова ниспослать на голову нечестивца все громы и молнии небесные.

 – Верим, миледи, но… – голос стал ещё неувереннее.

 – Ладно, – вздохнула я. – У кого–нибудь есть серебро?

 Вперед выступил какой–то то ли священник, то ли монах (кто их, католиков, разберёт!), который держал в вытянутых дрожащих руках огромный крест. По–видимому, серебряный.

 Луис, молчавший до этого времени, удивленно покосился на меня и шепотом поинтересовался:

 – И что я должен делать? – в его голосе звучало искреннее недоумение.

 – Поцелуй крест, идиот, – я лучезарно улыбалась окружившей нас толпе.

 После того, как Луис выполнил мою вежливую просьбу, толпа медленно начала рассасываться. Через пару минут мы остались одни. 

 * * * 

 Некоторое время мы шли молча, но я не могла долго сдерживаться и, наконец, спросила:

 – Слушай, а что ты там делал? Ты ведь, вроде как оставался с Франсуа?

 – Тебя долго не было, мы пошли тебя искать.

 – Как трогательно, щас заплачу от избытка чувств, – скривилась я. – Кстати, к слову о птичках: что с тобою бы сделали эти горожане, если бы убедились, что ты – вампир?

 – О, ничего такого… Всего лишь, убили бы каким–нибудь серебряным предметом, вбили бы в грудь осиновый кол, и похоронили бы где–нибудь в лесу, лицом вниз.

 – А это еще зачем?

 – Чтобы не выкопался.

 Все эти ужасы Луис рассказывал совершенно серьезно, без малейшего намека на улыбку, и так спокойно, что по мне даже мурашка побежала (одна, но очень крупная). Но, как известно, один вопрос тянет за собою другой, поэтому, успокоившись, я вновь поинтересовалась:

 – Но, почему же ты, зная, что тебя могут убить, остался здесь, а не отправился туда, где, например, не верят в существование вампиров?

 – Ну… На этот вопрос трудно ответить. Ведь и ты идешь с Франсуа, не смот…

 – Вот, что, Луис, – перебила я его, – не путай меня и себя. Ты идешь с Франсуа по собственной воле, а меня он заставил. Я попаду домой, только если помогу ему вернуть престол.

 – Я знаю, что он так сказал, но представь на мгновение, что я могу отправить тебя домой прямо сейчас… Ну как, ты хочешь оказаться там?

 «Разумеется, хочу» – хотела, было, сказать я, но передумала. Я вспомнила мой родной город: такой красивый (в мечтах), чистый (там же), – сводных сестер, вечно занятых лишь собою, мачеху, утверждающую, что самой большой ошибкой в её жизни было то, что она вышла замуж за моего отца, а он взял и помер ей назло… Конечно, я не Золушка, но все же…

 Я припомнила все это и, посмотрев в глаза Луису, твердо сказала:

 – Нет.

 – И ты ещё что–то говоришь?! – усмехнулся вампир. – Ты не хочешь домой, а ведь здесь на тебя могут напасть оборотни, тролли, гоблины, драконы…

 – Вампиры, – ехидно подсказала я.

 – Правильно, – засмеялся Луис. – Но учти – вампиры нападут на тебя, только если ты нападешь первой.

 – Хорошо, – кивнула я. – Теперь, прежде чем дать кому–нибудь по морде, я буду обязательно спрашивать у него, не вампир ли он.

 – Уж, постарайся.

 Коротая время с помощью таких милых разговоров, мы пришли в трактир (хотя, вполне может быть, что он называется по–другому – харчевня, например; корчма, таверна).

 Уже смеркалось, когда наконец–то появился Франсуа. Оказывается, всё это время он искал меня, а потому, был, мягко говоря, не в настроении.

 Это лишний раз доказывает пользу сотовых телефонов.

 Но, как бы то ни было, закрывшись в своей комнате, я уснула в самом радужном настроении.