– Давай пойдем, ты там повеселишься и отвлечешься от мыслей об Элли. – И Ханна приставала ко мне до тех пор, пока я не согласился – просто ради того, чтобы она заткнулась.

– Может быть, мы найдем там тебе бухгалтера, выдадим тебя замуж, и мы с твоей мамой наконец-то сбудем тебя с рук. Вот было бы славно! Хочешь, я ей позвоню и скажу, куда мы идем? – поддразнил я Ханну.

– Только попробуй!

Однако Ханна была права: мне действительно нужно было отвлечься, а этот дурацкий вечер обещал быть забавным.

Десять минут – это очень долго, если проводишь их с особой, единственный интерес которой в жизни, помимо работы, – Стивенс «Трясун». Это я узнал в тот вечер. Я обнаружил также, что Стивенс начинал в оркестре под названием «Стивене Трясун и Закаты» и первый свой альбом выпустил в Австралии, а в Соединенном Королевстве тридцать его хитов вошли в тридцатку лучших. Я невольно ощутил некоторый интерес. «Тридцать хитов? Вы хотите сказать, что у него были не только „Зеленая дверь" и „Этот старенький домик"?» Я почувствовал себя пристыженным.

Карен – сидящая за столом напротив меня женщина в громадных очках в пурпурной оправе и с целой копной курчавых волос – была экстравертом с обалденными скулами, работой в банке, квартирой неподалеку от моей в Хэмпстеде и персидским котом по имени Трясунчик.

– И бьюсь об заклад, вы не знаете, что несколько лет тому назад он выпустил альбом попурри, который занял двенадцатое место в хит-параде в Норвегии и, подумать только, первое место в Дании!

Я откинулся на спинку стула, размышляя, уж не остановились ли от скуки маленькие часы на нашем столе.

– Да, любят его в Дании! – сказал я и долго сидел с застывшей улыбкой, не зная, о чем говорить дальше.

К счастью, зазвонил гонг, и все мужчины поднялись, чтобы передвинуться по часовой стрелке к следующей даме. Мы находились в большой комнате, которая во время уикендов служила ночным клубом. Здесь было много столиков, стоявших в укромных углах.

Следующая женщина, несколько резковатая брюнетка, была приятной. Она держала перед собой блокнот. В одном я убедился в тот вечер: женщины, которым слегка за тридцать, совершенно четко представляют себе, каким бы им хотелось видеть мужчину.

– Давайте будем подходить к этому, как взрослые люди, хорошо? Мы оба знаем, зачем пришли сюда. Так что обойдемся без всех этих «Я Мэгги. У меня хорошее чувство юмора, я люблю кино и китайскую кухню», тру-ла-ла! О'кей?

– Гм-м, м-да, пожалуй.

Она протянула мне блокнот и карандаш, но я отрицательно покачал головой. Нахмурившись, она сделала пометку у себя, но как я ни тянул шею, мне не удалось ничего прочесть.

– Между прочим, у меня действительно есть чувство юмора, – сурово заметила она. – И я не так уж люблю китайскую кухню.

С деловым видом эта дама записала мой возраст, род занятий, профессию родителей и марки всех наших автомобилей. Потом одобрительно улыбнулась мне через стол – я явно произвел благоприятное впечатление. Однако она поджала губы, узнав, что я ношу контактные линзы и у меня несколько пломб. Моя генетика была не на должной высоте, но она пожала плечами: нельзя же требовать в подобных обстоятельствах, чтобы все было идеально. Она подтолкнула ко мне листок бумага и карандаш.

– Очевидно, вы не хотите раскрыть точную сумму своего заработка, но хотя бы намекните.

Я написал: «150 000 фунтов стерлингов» и услышал, как она затаила дыхание.

– Я всегда была неравнодушна к юристам, – сказала она. – Этот королевский адвокат Каванах [70] – он такой сексуальный!

– Но у него нет второго дома в Монте-Карло, не так ли? – сказал я, скорее утверждая, нежели спрашивая, и тут прозвучал гонг. Похоже было, что ее мир обрушился.

Следующая женщина уселась, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. Она потребовала, чтобы я ее рассмешил. И тогда я рассказал ей свой лучший анекдот, который, к сожалению, самый неприличный из всех, что я знаю. Правда, обычно с него забавно начинать.

Она рассматривала меня с бесстрастным видом, словно я лишь подтвердил ее мнение о человечестве. «Какая грязь», – вымолвила она наконец и молча смотрела на меня в упор остальные девять с половиной минут.

С тяжелым сердцем я пересел к Ники – хорошенькой брюнетке с короткой стрижкой и прелестными ямочками на щеках.

– Простите, что зря отнимаю у вас время, – сказала она. – У меня только что печально закончился длительный роман, и мне не следовало сюда приходить.

Я закатил глаза.