Я небрежной походкой прошелся мимо комнаты Элли, готовый идти дальше, если она окажется на месте. Но в комнате никого не было. Я навел справки в машинописном бюро рядом с ее кабинетом, и выяснилось, что Элли ушла на ланч с клиентом. Пробормотав что-то относительно папки, которая мне нужна, я вошел в ее комнату, но согласно этике, принятой в «Баббингтоне», не осмелился прикрыть дверь. Выдвинув ящики шкафа для документов, я быстро ознакомился с содержимым и не нашел ничего, относящегося к делу. Оставался только письменный стол, на котором мне ужасно захотелось вырезать надпись: «Чарли любит Ханну. Вот так-то»; но я воздержался от этого. Опасаясь, что кто-нибудь может заглянуть в дверь, я бросил на пол ручку и с бешено колотящимся сердцем опустился на колени позади стола. Если кто-нибудь меня сейчас обнаружит, мне не отвертеться.

В верхнем ящике было полно дамского барахла. Если когда-нибудь будет объявлено о национальном кризисе по части тампонов и прокладок, я и только я буду знать, где есть НЗ.

Средний ящик также не содержал ничего интересного, но вдруг я наткнулся на листок бумаги, покрытый подписями «Элинор Фортьюн» – это Элинор упражнялась, отрабатывая новую подпись. На какую-то минуту я забыл обо всем случившемся. Такой же листок до недавнего времени лежал у меня в ящике стола – на нем красовались подписи «Элинор и Чарлз Фортьюн». Эту же подпись можно было увидеть и на моих школьных пеналах.

Я потряс головой, отгоняя эти предательские мысли, и открыл нижний ящик. Там была всего одна папка с надписью «Уортингтон Трампит» – вот тот первый клиент, которого Элли привела за собой в «Баббингтон» и для которого учредила английский филиал. Боже мой, я же расписался на документе со счетом этой компании! И тут наконец я вспомнил, почему мне так знакомо это название. Именно так назвала Элли игрушечную обезьянку, которая была у нее, когда Элли было семь лет. Она повсюду носила ее с собой. Уортингтон – или мистер Трампит (Элли настаивала, чтобы я так к ней обращался, пока через несколько недель мы не перешли на имена) – участвовал во всех наших играх.

Что-то тут было подозрительно, но эта папка была тонкой, и в ней содержались детали каких-то банковских платежей, в которых не было ничего особенного. Это явно было не то, чего я искал. По-видимому, основные документы находятся в кабинете Йана.

Пока я обдумывал свой следующий шаг, я услышал, как кто-то откашливается. В тревоге я поднял глаза и увидел стоявшую на пороге секретаршу Элли, которая злобно на меня смотрела. Нетрудно было догадаться, на чьей она стороне после разрыва Чарли с Элли.

– Не могу ли я вам помочь? – спросила она таким тоном, словно хотела закончить предложение словами: «заколоться ножиком для вскрывания конвертов?»

Я любезно улыбнулся, словно мое пребывание на полу в кабинете моей бывшей любимой девушки было самым естественным делом.

– Нет, благодарю вас. У меня все чудесно. – Я поднял свою ручку. – Я проходил мимо и уронил вот это.

От взора секретарши не укрылось, что для того, чтобы ручка оказалась под столом у Элли, я должен был метнуть ее, как копье.

– Элинор знает, что вы здесь?

Я пристально смотрел ей в глаза, укладывая папку на место и очень медленно и осторожно закрывая ящик. Потом поднялся.

– Знаете, я в этом не уверен. Я пойду и скажу ей об этом, хорошо?

Эта женщина смотрела на меня с таким отвращением, словно Элинор забеременела от меня змеями.

– Почему бы вам не сделать это прямо сейчас?

Я постарался как можно непринужденнее выйти из комнаты, бормоча на ходу:

– Всего доброго. Постарайтесь не упасть в лестничный пролет.

Мне пришлось ждать до девяти тридцати, пока не ушел Йан. Мне отчаянно хотелось домой, к Ханне, чтобы увидеть ее, уложить в постель и забыть обо всем. Но тут было что-то не то, и я должен был узнать всю правду. Под разными предлогами я все время мотался мимо кабинета Йана, и вот наконец он опустел. И, что того лучше, уходя, он закрыл дверь. Его пальто и «дипломат» – тот, который я видел во время ланча, черный, с его инициалами – исчезли, и экран компьютера не светился. Возвращаясь из туалета, я подергал за ручку и убедился, что дверь не заперта.

Я просидел за своим столом целых пятнадцать минут, чтобы успокоиться, а также на случай, если Йан вернется за чем-то, что забыл. Я не был Джеймсом Бондом – отнюдь. Но я знал: мне нужно выяснить, что происходит. Чувствуя, что я бросаюсь в глаза именно оттого, что стараюсь быть незаметным, я подождал, пока поблизости никого не осталось, и проскользнул в его комнату. Она была больше, чем у сотрудников фирмы – сейчас это означало только то, что у Йана больше мест, где можно что-нибудь спрятать. Вдоль стен громоздились горы папок, стопки книг по юриспруденции и журналов. Но на этот раз я прошел прямо к столу, остановившись, дабы полюбоваться гладким полированным деревом, свидетельствующим о статусе компаньона. Я попытался выдвинуть ящик, но он был заперт. Сердце у меня екнуло.