— Не хочу! — сквозь зубы прошептал Огонек.

Поднялся и зашагал к солнцу — оно как раз на север указывало, это успел выучить. Есть свободные поселения. Есть эсса, в конце концов.

Ну и… есть одиночество.

Он ничего не знал о лесе, но порой пугающее чувство просыпалось — надо так, а не иначе. Как с корнями тогда, в Астале. Надо здесь выбрать место для ночлега. Нельзя касаться вон тех листьев, а эти ягоды можно есть… и другое, подобное. Потом чувство уходило, и без него, пожалуй, было привычнее — в самом деле, откуда мальчишка мог выучиться понимать лес?

Когда увидел широкую цепь огромных рыжих муравьев, целеустремленно переползавших через бревно, шарахнулся в сторону — и лишь потом сообразил, что снова заговорила память, покрытая паутиной… такие муравьи уничтожают все на своем пути и не сворачивают с выбранного направления.

Почти не попадалось ручейков — от жажды спасали растения с огромными мясистыми листьями. Сок их, прохладный и кисловатый, превосходно утолял жажду.

Ночами на разные голоса перекликался лес, а днем засыпало все.

Массивная фигура мелькнула между стволами. Очень большой зверь… меньше медведя, и не энихи. Кто?

Из полумрака на Огонька смотрело безобразное лицо с низким лбом и всклокоченными волосами.

Мальчишка с трудом сглотнул — а страшное, похожее на человека существо неловко качнулось вперед и двинулось к нему, прихрамывая. Широченные плечи, тело, во многих местах поросшее шерстью… совсем негустой шерстью. Ни намека на одежду. Глубоко посаженные глаза, черные, как угольки, и неожиданно по-человечьи внимательные.

«Я не побегу», — сказал себе Огонек, — «Достаточно уже бегал». И остался на месте, глядя, как приближается чудовище. Что это существо сейчас сожрет его, не сомневался. А страха и не было. Страх остался в Астале, уцелевшие крохи растерялись по дороге сюда.

Чудовище протянуло лапу и коснулось лба Огонька.

— Шел бы ты в лес обратно… — тихо сказал мальчишка. — Вряд ли мной наешься.

Чудище провело пальцами по его волосам. И что-то сказало. Слово «хору» Огонек разобрал, хоть речь непонятного существа звучала не слишком членораздельно.

— Нет, — покачал головой мальчишка, не зная, на что отвечает, да и был ли вопрос. А чудище осмотрело его с головы до ног — грязного, исцарапанного, и неторопливо похромало в сторону. Огонек двинулся за ним, и только несколько мгновений спустя сообразил, что идет за этим полузверем. Зачем? Да какая разница.

Запах чужака и его усталости Седой почуял давно, и шел следом, не показываясь. Тот ломился напрямик через лес, не замечая троп. Чужак походил на хору, но хору были опасны, они вызывали страх. А этот не мог напугать и олененка. Седой убил туалью, который двинулся было следом за чужаком, голодного туалью. А тот ничего не заметил. Он вел себя, как малыш… но малыши в племени Седого, едва научившись ходить, уже осторожны, уже знают лес.

Порой об осторожности вспоминал — но снова совершал какую-либо глупость.

Когда чужак с яркими волосами едва не наступил на ядовитую сколопендру, Седой вышел из-за деревьев.

Позвал за собой.

Полузверь оказался не таким уж и страшным. В его то ли землянке, то ли берлоге лежали несколько шкур, недавно снятых — видно, чудище было хорошим охотником. После дождя холодно было. Чудище, глядя на Огонька, бросило ему одну из шкур… неприятно было ей укрываться, но понятия «приятно-неприятно» остались в прошлом. Если уж зверь о нем заботится, куда ниже падать…

Чудище протянуло мальчишке ломоть мяса. Сырого, чуть подвяленного на солнце. Подросток затряс головой, ощутив тошноту. От большого жука с хрустким панцирем отказался тоже — тот шевелил усами и был живой… Еще недавно думал — от голода съест что угодно. Не мог.

Существо посмотрело на мальчишку чисто по-человечески осуждающе. Вышло из землянки, и скоро вернулось с большой черной тыквой. Разбив его толстую кору об землю, сделал знак мальчишке — бери. Тот прямо с земли подобрал, медленно принялся есть горьковатую, вяжущую но по-своему приятную мякоть.

Незаметно ночь наступила. Чудище покинуло землянку. Слушая дальний звериный вой, Огонек чувствовал собственное одиночество куда острее, чем до встречи с непонятным существом. Тогда он просто шел, не особо стараясь выжить, но шел — на север, если получится. А сейчас ощутил, что бессмысленна цель. Зачем, куда? Крохи заботы оказалось достаточно, чтобы стало очень больно внутри. И чтобы упасть в собственных глазах ниже некуда. Снова его подобрали, как… камешек по дороге. На сей раз полузверь подобрал. И ушел — потому что ему не интересно, что же такое он встретил в лесу? Или решил не пугать? Но тогда он разумен. Мальчишка оглядел землянку, вспомнил слово «норреки». Кайе говорил про них, свысока так. Еще бы ему не говорить свысока.