— Я не хочу, чтобы мой сын оказался в подчинении у Атали. Нет сомнений — именно она станет преемницей Лайа.

— Еще не скоро… ты зря беспокоишься.

— Может, и зря. Наличие двух соправителей поддерживает равновесие, но безумно неудобно. Последний подметальщик улиц понимает — мы ладим примерно как пара кессаль на одном дереве.

— Так повелось…

— Я предпочел бы объединиться с югом. Байки о запечатлении — не более чем байки, солнце мое. Если бы Лайа допущена была на какую-то недоступную мне грань Мейо Алей, я уже давно понял бы это.

— Она женщина и уканэ — вы совсем разные.

— Она с тем же успехом могла бы родиться в Хрустальной ветви или среди Медных. Никакой разницы.

— Лачи, ты пробуешь опрокинуть то, на чем Тейит стоит уже не одну сотню весен…

— Не стоит, а качается. Мы называем себя принадлежащими к разным ветвям, но по сути мы все — дети одного ствола. И мы, и южане. Мы разъединили свою Силу и, как глупые дети, гордимся этим.

— Южане посмеялись бы над тобой.

— Я не верю, что среди нет способных думать, как подобает человеку. Если бы нам найти способ объединиться…

— Прекрасно! — новый, резкий голос. — Оставь свою подругу и возьми в Тейит южанку. Тогда твои дети точно окажутся лишенными Силы!

В комнате появилась Тиши, носившая прозвище Белая Цапля — из-за волос, поседевших много-много весен назад; саму женщину словно смастерили на скорую руку из сухих веток.

— Стоящая впереди, не думаешь ли ты, что твой сын потерял рассудок? — улыбнулся Лачи. — Наши пути разошлись давно. Только не думаю, что потеряна возможность свести их воедино…

— Воедино? — Белая цапля сжала сухие кулачки. — Южане спят и видят, как сравнять Тейит с землей. Лайа и та больше предана северу!

— Лайа — это валун, который не сдвинуть с места. Она способна думать только в одном направлении. А ведь считают женский ум более гибким, — он с улыбкой посмотрел на Саати.

— Лучше камень, чем тростник под ветром, — сказала непреклонная Белая цапля.

— Одного у южан не отнять, — задумчиво проговорил Лачи. — Они могут ненавидеть друг друга, но собственная семья для них — все.

— Как у животных! — фыркнула Белая Цапля. — Разумное существо обязано понимать, где и когда стоит принести жертву или отказаться от желаемого…

— Вот поэтому я и отдам своей дорогой соправительнице самое дорогое, — он улыбнулся едва заметно. — Дети моей умершей сестры… как ты смотришь на это, моя родительница?

— Близнецы… — покривилась Белая Цапля. — Я не слишком-то к ним привязана. Айтли больше похож на своего отца, которого я никогда не одобряла. Да и девчонка… Не беспокойся, сын, я не стану оспаривать твой выбор — внуков у меня довольно, — усмехнулась она — будто трещина пробежала по сухой древесине. — Что ты задумал?

— Солнечный камень… Земля истощается, не знаю, насколько еще хватит этого чуда. Это важнее золота, и, к сожалению, необходимо югу не меньше, чем нам. Мы нашли долину Сиван одновременно с южанами, но они настаивали на собственном первенстве. Однако же милостиво согласились поделить долину пополам… Только потребовали гарантий, что мы не станем пытаться перейти за отведенные договором границы.

— Мне надоело, что последние годы условия диктуют они нам, а не мы им! — сердито сказала Белая Цапля.

— Что делать… приходится изворачиваться. Но хищник, прижавший лапой змею, не должен чересчур гордиться собой. Мы дадим им гарантии — такие, что они останутся весьма довольны. Лайа считает, что стоит пожертвовать мелюзгой — но меня нельзя упрекнуть в жадности!

Переведя взгляд на Саати, Лачи увидел довольный румянец на ее щеках, и продолжил:

— Близнецы достаточно хороши, чтобы не возникло никаких подозрений. А мы возьмем в семью мальчика из Медных. Он, воспитанный должным образом, будет на три головы выше Атали. Уж точно умнее. И, может быть, тогда… придет время по-настоящему выяснить, чего стоит север и чего — юг. Без крови — или же малой кровью.

— Для этого тебе не помешает лишить их главного оружия…

Лачи кивнул:

— Это мы сделаем — даже вместе с Лайа. Он вырос… и ему нет указа. Или не будет вскорости.

— А что скажет твой брат? — вступила Саати. — Тойле любит близнецов… разумней было бы отдать кого-то одного, если так.

— Не разумней. Уцелевший… оставшийся, — поправился он, — будет весьма неприятной помехой. Юность — время непомерного гонора и неумения рассчитывать собственные ходы. К тому же вместе детям будет куда веселей…

— С южанами — обхохочешься! — сказала, как сплюнула, Белая Цапля.

Может, и еще что сказала бы, но появился мальчик-посыльный, передал Лачи — соправительница хочет видеть его.

Нечасто приходилось наблюдать свою надменную соперницу ошарашенной — пожалуй, так она выглядела разве что там, в горах, узрев акайли. Проговорила быстро, без церемоний:

— Ты не поверишь! Ила утверждает, что видела похожую птичку в доме своей подруги!

— Прекрасно, стоит проверить, куда может привести этот след…