Чуть прищурился, всматриваясь — и Огонек успел заметить, как удивление сменила ярость. А потом Къятта перевел взгляд на младшего — и удивление снова вернулось ненадолго, уступив на сей раз место задумчивости. И трех ударов сердца не понадобилось, чтобы Къятта всмотрелся, обдумал увиденное и принял какое-то решение. И впрямь, по имени — Острие, Птица-охотник.

— Зря меня послали туда, — пожаловался младший, спрыгивая наземь и бросая поводья подбежавшему слуге. — Зато я увидел Лачи — близко, как тебя… и чуть не убил.

— Это досадно, — дрогнули губы в улыбке.

— Ты отдал Тумайни свою подвеску! — немного сердито сказал Кайе.

— Помогло?

— Да. То есть… Ты не должен был этого делать! — ощетинился юноша.

— Однако сделал же. А теперь…

— А теперь к деду. Он не болен? — неуверенно спросил Кайе.

— Не болен — в своих покоях. Погоди с дедом.

— Но он ждет…

— Пойдешь к нему, но сначала — ко мне.

Огонек зря готовил иголки — ему не было сказано ни слова, и не отпущено ни одного взгляда — кроме самого первого. Он только ошарашено наблюдал, как хищник покорно и едва ли не с удовольствием подчинился приказу отнюдь не главы Рода.

Къятта провел брата за собой, в комнату, где полог на двери был всего плотней. Первым делом притянул младшего к себе и долго не размыкал рук. И тот — не вырывался, едва ли не мурлыкал. Гладить блестящие черные волосы и слушать сердце его — так можно простоять вечность. Но пора переходить к менее приятному. Жаль — своей рукой разбить нечастый кусочек мира и покоя.

— Привез свою зверушку? Где ты ее откопал?

— У северян, — скупо ответил юноша, не желая рассказывать большего. И отстранился, напрягся. Уже начинает злиться — видно, полукровка не преминул нажаловаться.

— Пусть живет.

Кайе удивленно хмыкнул — если верить Огоньку, Къятта в Астале — главный его враг… Старший сел, как всегда дома — собранно и небрежно одновременно. Он был таким же, как и всегда, и не таким в то же время. Младший брат всматривался и не мог понять, потом мысленно махнул рукой на собственные попытки:

— Я хочу спросить.

— Слушаю, — голос Къятты ленивый и с тем — внимательный.

— Почему ты не убил его сразу? Ты знал, что он может спастись? Тоже ведешь игру?

— Это просто, — старший брат всмотрелся в лицо Кайе. — Связь между айари и чимали сильна, особенно пока не достигнуто равновесие. Смерть мальчишки ударила бы и по тебе. Приходилось ждать, пока нити ослабнут. Я знал, что Майт не голодна. И не скоро придет.

— А что он может спастись?

— Даже не думал об этом. Я не верю в сказки… — усмехнулся немного печально.

Кайе ощутил, что кровь начинает пульсировать — он еще не успел толком почувствовать гнев, а тело уже было готово броситься, ударить.

— Ты же знал, чем он является для меня!

— Потому и вмешался.

Длинные волосы Къятты свободно лежали на плечах, не стянутые в хвост, а лицо напоминало о старинных барельефах, еще украшавших стены развалин.

— Не волнуйся. Щенок-полукровка полностью твой, хотя и вопит, и кусается. Тебя ведь забавляет это, малыш. Но ты — ты принадлежишь мне. Я даю выход твоему огню… как и дикари, которых ты убивал, и другие — напомнить? Харруохана, — губы Къятты вздрогнули, изогнулись в усмешке, на сей раз нарочито недоброй.

Гнев покинул оборотня.

— Перестань, — еле слышно проговорил он. — Я не могу так все время. Ведь я… и человек тоже.

Опустился на светло-желтые плиты подле ног старшего брата. Къятта снова коснулся его волос, словно гладил дикого зверя, привязанного цепью к стене зверинца. Сказал с необычной для него нежностью:

— А ты никогда не думал, что мое назначение — оберегать тебя?

Мальчишка не нашелся с ответом. А старший брат уже говорил о другом:

— Теперь ни один голос не поднимется, чтобы обвинить тебя в недостатке сообразительности или опыта. Отдохни и будь готов вечером придти на Совет. Теперь твое место там. Детство кончилось, — прибавил он с заметной иронией, впрочем, доброй.

Может, кто другой начал бы любить весь мир по случаю возвращения обожаемого чудовища… а для Къятты просто посветлело небо.

На сей раз подле Дома Звезд собралось куда больше народу, чем имело право войти внутрь. От каждого Рода не только члены Совета, но и добрая половина южан из связанных кровно семей. Любопытство… А уж если начнется серьезная свара, тем паче война в Астале, вот уж точно увлекательно будет, думал молодой человек со знаком — кольцом свернувшимся ихи, когда пробирался через толпу, стараясь не обращать на себя внимания. Сил не было отвечать на приветствия, тем более на вопросы.