Ийа почти пришел в себя после совершенного в Башне, по крайней мере, глаза больше не казались запавшими и на лицо возвращались живые краски. А Род Тиахиу представил другого члена Совета — предыдущий погиб. Попробовал пойти по стопам Ийа, хоть и не в столь опасном деле — и не выдержал пламени. Вскрыл себе вены и перерезал горло, пытаясь унять огонь.

Его смерть никого не тронула и не удивила, сейчас было не до того.

Вернулись Тумайни и Дитя Огня.

Светильники на потолке и стенах внутри Дома Звезд горели в их честь — рубиновым сочным огнем, и печальный фиолетовый цвет зажегся — для Толаи, который погиб и чье тело оставлено на плато близ долины Сиван.

Род Тайау мог облачиться в последнюю дерюгу — все равно все его члены сияли почище солнца. Конечно, Кайе было за что упрекнуть… очень даже было. Но мало кто понял, что произошло. Ближайший к нему южанин оказался сбит с ног и не видел самой сути, а остальные — что они могли разобрать? Ныне многие высказывали сожаление — слишком уж легко отделались северные крысы, спокойно вернутся в свои каменные норы.

Теперь никто не мог оспаривать право Кайе присутствовать в Совете. Къятта бросил на давнего противника взгляд, полный великолепной смеси из ненависти и презрения, но молодой человек лишь задумчиво смотрел перед собой и видел явно не стену. Он не выказал ни разочарования, ни стыда, ни страха. И это портило торжество.

Тем временем полукровка заново осваивал дом, покинутый два года назад частью по своей воле. Настороженно оглядывался; сделал шаг, другой по ласково-теплым плитам. Ракушечник — наверное, когда-то давно над ним перекатывалось и пело море, иначе откуда следы раковин в камне? Тишина, сладкие, монотонные запахи сада. Наливные шарики плодов — и рядом с ними мелькают разноцветные молнии, крохотные длиннохвостые птички. Нектарницы…

Никто не остановил, пока Огонек-Тевари шел через сад.

Не понадобилось провожатых — дом не изменился ничуть. Свою комнату нашел без труда. Будто и не было двух весен — та же кадка с диковато-встрепанным кустом, та же плетеная лежанка; присел на золотистую решетку прутьев. И не поверишь, что дом этот, воплощение спокойствия, на деле — пристанище людей с недобрым огнем в крови. Будто южане стремятся уравновесить свою страсть — покоем.

Но покой был — внешним, сейчас Огонька подстегивала мысль — неужто придется быть снова — игрушкой? После обучения у Лиа, после поездок в селения — неужто жизнь его будет течь размеренно-скучно, как у растения в кадке?

Еще в пути задал вопрос — чем я буду заниматься? Кайе не сразу ответил — Огонек с удивлением подумал: раньше тот выпаливал первое, что придет в голову.

«Я не стану брать тебя с собой, когда обхожу Асталу, — юноша наконец отозвался неохотно. — Еще насмотришься… Целители у нас есть, получше тебя. А к бедноте отпускать не хочу».

«Почему? — резко спросил Тевари».

«Потому! Ты после сам не свой… да что я, привязанный, за тобой вечно ходить хвостом?!» — взорвался он вдруг. Это кто за кем ходит? — удивленно отметил полукровка. Но определенную правоту южанина признал. В одиночку — опасно. Тут даже следящий камень вроде того, северного, не поможет. Ах, у них же не камни…

«Ты не решай все наперед, хорошо? — кротко попросил он. — Разве тебе причинит какой-нибудь вред, если я смогу немного помогать людям?»

«Хорошо, потом,» — с досадой ответил оборотень.

И на том спасибо.

А сейчас Огонек-Тевари сидел на лежанке и думал. Ничего… как с холодной рекой — прыгать страшно, поначалу весьма неуютно, потом вроде неплохо.

И вот тут «неплохо» разлетелось вдребезги. На пороге возникла Киаль, с перламутровой улыбкой и заплетенными в сложные косы волосами.

Увидев ее, едва сумел пробормотать слова приветствия. Потом сообразил вскочить. А она рассмеялась, и золотой узор на щеках — одно из украшений женщин — засиял радостно.

— Ох, мальчик, доставил ты нам хлопот! Но как же я рада, что ты вернулся!

Вот и все. Вот и возводи ограды против юга. Киаль одной улыбкой добилась большего, чем все внутренние доводы Огонька.

А ведь она старше меня, подумал с грустью, когда Киаль убежала, в сверкании золотых нитей и звоне браслетов.

Девушки здесь были красивые. Благо, всем хозяйкам дома, даже Натиу, пока та не потеряла рассудок, не приходилось опасаться соперниц и собственного отражения.

Тевари впервые в жизни долго разглядывал сам себя — в воде бассейна, в зеркале не рискнул. Так ничего и не понял. Вздохнул, одно осознав — выглядит все же мальчишкой. Два года назад мечтал о сестре, подобной Киаль, сейчас мысль о «сестре» была скорей утешением.

Служанки тутошние, к слову, порой заигрывали с ним, но Тевари краснел и бледнел, не в силах определиться — он-то что такое, зачем, и потом — южанки, значит, забыть о севере… А Киаль обрадовалась, как обрадовалась бы разноцветной диковинной птичке. Это было обидно весьма.