— Где, черт побери, ты его откопал?

— В гуще уличного мятежа в одной бедствующей маленькой стране на Среднем Востоке. Я попал в маленький городок, где проворачивал сделку с несколькими коврами, там же находился и Старки… ну, с неким подобием сделки. Обстоятельства усложнились и приобрели угрожающий характер, и к тому времени, как все закончилось, мы уже были партнерами. Спустя два года, когда после смерти отца я занялся полученным в наследство винодельческим предприятием, Старки предпочел присоединиться ко мне.

— Вы, должно быть, близкие друзья.

— Зависит от того, что ты подразумеваешь под близкими друзьями, полагаю. Наверно, я знаю его не больше, чем другие, но, черт возьми, немногие вообще что-то знают о Старки.

— Почему ты решил для себя заняться бизнесом? Как ты сбежал, когда тебе было уготовано принять винодельню? — спросила Кимберли.

— У меня не было интереса к виноделию, когда я рос. Мне хотелось сотворить с моей жизнью нечто более волнующее. Хотелось приключений, бурной деятельности и хотелось бросить вызов своей собственной судьбе.

— И ты все это нашел?

— О, да, — согласился Кавена с неопределенной улыбкой. — Нашел.

— Но когда вдруг ситуация усложнилась, ты вернулся принять ответственность за семью.

Теплые искорки пропали из зеленых глаз Кавены.

— Тебя послушать, так выходит, что ответственность за семью сродни жестокой судьбе, которую любой ценой следует избегать.

— Возможно, это только потому, что я знаю, насколько эта ответственность может все запутать.

Кавена, казалось, пытался подобрать слова.

— Ким, если бы твой отец по-настоящему любил твою мать, он не отказался бы от нее в угоду своей семье. И не провел бы остаток жизни, делая вид, что тебя не существует. Он боролся бы за то, чтобы его родители признали тебя и твою маму… В том, что он сделал ей, обвиняй его слабый характер, а не чувство ответственности за семью.

Кимберли вдруг ощутила, как в сарай проник холод.

— Думаю, мы пропустили полуденное солнце, — сказала она с легкостью, которой совсем не чувствовала. — Начали собираться тучи.

Кавена приподнялся рядом с ней, бросив на нее изучающий взгляд

— Что, надо понимать, означает твое нежелание говорить о ситуации относительно твоих родителей, верно?

— Кавена, я всегда говорила, что ты обладаешь поразительными способностями к проницательности.

Он натянул джинсы и нагнулся, чтобы помочь Кимберли встать на ноги, глаза его задержались на ее полной груди, пока она застегивала блузку.

— У тебя самой тоже имеются поразительные способности, ведьмочка. Сегодня днем я почувствовал себя новым человеком.

Эмоции уже, было, успокаивались, а его слова вновь всколыхнули их. Кимберли взглянула на Кавену и почувствовала, как возвращается та нежность и теплота, что она ощущала раньше. Впрочем, то, что она почувствовала к нему, ей мимоходом пришло в голову, в данном случае выходило далеко за пределы теплых чувств и даже страсти. Она намеренно отмела в сторону эти соображения и ослепительно улыбнулась.

— Надеюсь, из меня получилось куда лучшее бодрящее средство, чем то варево, которым всегда пичкает Ариэль.

— Ты гораздо больше, чем бодрящее средство, Ким, и прекрасно это знаешь. — Кавена взял ее за руку. — Пойдем, милая, как бы мне ни хотелось не прерывать эту весьма удовлетворительную идиллию, боюсь, нам нужно возвращаться домой. У меня тысяча и одно дело, которое предстоит сделать сегодня.

— Винодельческий бизнес?

— Верно. Меня ждет отложенный маркетинговый план, который надо детально проработать, и отчет из бухгалтерской конторы.

— Наверно, нелегко было сделать «Виноградники Кавены» прибыльными за последние два года, — осторожно заметила Кимберли, позволяя ему увлечь себя по направлению к дому.

— Это был вызов, — сухо согласился он. Кавена не отпустил ее руку, когда показался дом. Наоборот, он крепко обхватил ее пальцы ладонью и держал всю дорогу, пока они шли через сад к задней двери. От любого, кто наблюдал из дома, не укрылась бы вся интимность этого жеста. И Кимберли с беспокойством осознавала, что любой наблюдатель, наверно, мог догадаться, как они с Кавеной провели последний час. Часть ее заняла оборону, когда Кимберли увидела болтающуюся в холле Джулию. Но, кажется, Джулию ни в малейшей степени не волновало, что ее братец мог только что проводить время в постели с их гостьей. Джулия весело их поприветствовала и с явным облегчением воззрилась на Кавену.