— Надо же чем-то в жизни заниматься, — пробормотала я и вдруг совершенно некстати в памяти всплыла поговорка: «Перемелется — мука будет». Действительно, все ведь в конце концов закончится. Может, стоит просто немного подождать?

— Я не для того искал тебя, чтобы вот так вдруг потерять, — упрямо гнул свою линию Макс. — Это тебя спасет.

— Меня спасет Красная книга.

Как же приятно запустить пальцы в его мягкие податливые волосы… Через меня словно электрический ток удовольствия прошел — так мне было хорошо. Почему считается, что высшая точка наслаждения — физическая близость? Быть рядом, видеть, касаться, чувствовать на своей коже легкое дыхание любимого, иметь возможность каждую секунду, каждое мгновение ощущать, что рядом твое второе «я», твоя кожа, твоя надежная стена — вот оно, истинное счастье!

Макс осторожно взял меня за запястья, разводя руки в сторону. Взгляд его застыл. Зрачок становился то больше, то меньше. Неужели он так за меня волнуется? Не я за него, что было бы понятно. Макс для меня вся жизнь. А он — за меня. Зрачок собрался в булавочную головку, но в этой крошечной капле было силы, как в небесном карлике, — мегатонны, способные снести на своем пути все, чтобы дать мне возможность пройти.

Я сначала склонилась к нему, а потом сообразила, что целоваться нам будет неудобно. Но Макс сам подался вперед, подминая меня на кровати. Поцелуй путал мысли, вливая незнакомую еще истому в мое больное тело и голову.

— Мы с тобой обязательно уедем. Куда скажешь, — бормотала я расслабленно. — Хочешь, в Карелию, там скоро будет полярная ночь. Можно в Скандинавию, там холодные ветра и фьорды. Еще есть Норвегия, где ловят рыбу. Сахалин, где сталкивается море с океаном. А в Оймяконе самые холодные в нашей стране зимы. Мы все можем. Встанем и исчезнем. И нас никто-никто не найдет. Никогда…

Я уже не понимала, что говорю.

— Да, да, — в тон мне соглашался Макс, — уедем. Все бросим и забудем. Не было ничего, не было! Все разрешится без нас, само. Только сделай так, как я прошу, и мы уедем.

Я замолчала. Мы уже стали повторяться. И кто, скажите на милость, из нас двоих болен?

— Белла сегодня грызла газету, — сменила я тему. Макс не шевельнулся. — Два раза грызла, причем одно и то же место. Ты ведь сам говорил, что надо быть внимательным к деталям, вот я и попробовала. Нам не нужно ехать в Москву, не надо, чтобы Смотрители вместе с Катрин захватили еще и тебя. Нам нужен колдун.

Взгляд у Макса был такой, словно он на расстоянии пытался определить, насколько высока у меня температура.

— Как-то ты признался, что наша земля очень интересная, что здесь есть своя, природная сила. А кто, как не колдун, лучше всего знает приметы и обычаи? Он лучше любого Смотрителя построит аркан и разрушит его. Кого-то дар приводит в Смотрители, а кого-то…

— В колдуны? — закончил фразу за меня Макс. — Но с чего ты взяла, что…

— Газета, — перебила я его. — И крыса. Надо только найти настоящего.

— Мельник?

— Может быть. Я искала объявления, и Белла два раза грызла его в одном и том же месте. Не знаю, как у вас там в Германии, но у нас в крайних случаях всегда обращаются к колдунам и знахаркам.

Макс наградил меня таким взглядом, как будто «у них там» до такой дичи не опускаются.

— Можно хотя бы попробовать, — прошептала я. Как переубедить самого бесстрастного человека на свете? Может, заплакать?

— Unglaublich! Was für eine Dummheit! [11]

— Понимаешь, я чувствую, что здесь что-то есть, — пропустила я мимо ушей его немецкое ворчание. — Бывают такие совпадения: ты только подумал, а другой человек об этом уже говорит.

Макс еще посидел без движения, а потом как бы отмер, мотнул головой, словно прогоняя наваждение.

— Чего ты боишься? — прошептала я. Его быстрое дыхание щекотало мне щеку. — Я не хочу, чтобы ты снова рисковал.

Макс поднялся, пересек комнату. Его длинными ногами она проходилась в пять легких шагов. Постоял около окна. Заговорил тихо:

— Порой я думаю, что мы обязаны были встретиться, чтобы друг друга научить любить. Нет, даже не так. Чтобы ты рассказала мне о том, что такое любовь. Мне никогда не догнать тебя, но я буду стараться. Просто позволяй мне время от времени тоже для тебя что-то делать. А то получается нечестно. Ты для меня все, а я…

— Ты тоже — все! — заторопилась я. Как же ему лучше сказать, что моя помощь всего лишь капля в море того, что дает мне он? Я только создаю трудности. Ему же приходится меня все время из них вытаскивать.

— А почему Мельник? — Макс резко отвернулся от окна, прерывая мой порыв нежности.

— Не знаю, — пожала я плечами. — К нечисти ближе. Мельники всегда на отшибе жили, с лешими враждовали. Мельница от природы зависела — от ветра или от воды, а у природы свои начальники были. Чтобы быть хорошим мельником, надо все про них знать и уметь бороться. Вот и выходит, что лучшего имени для колдуна нет. Но были еще кузнецы, — вспомнила я гоголевского Вакулу.