Проходите мимо. У вас иная цель. И пусть вы будете мишенью для их острот. Но каждая стрела пройдет сквозь вас, не причинив вреда.

Однажды ночью Танцующего разбудил стук в дверь. Он встал с охапки шкур, служившей ему постелью, чтобы впустить нежданного гостя.

На пороге стоял человек с масляной лампой в руке. Огонек весело плясал внутри лампы, освещая измученное лицо незнакомца.

— Кто ты? — спросил Танцующий. — Зачем тревожишь меня в ночной час? Даже тому, для которого танец есть жизнь, нужно иногда спать.

— Прости меня, добрый человек, — сказал незнакомец. — Но сил нет терпеть. Не найдется ли у тебя огнива? Весь вечер я мечтаю о том, как закурю, наконец, свою трубку. Но никак не могу найти огня. Отчаявшись, я стал ходить по домам соседей. Вот зашел и сюда. У тебя есть огниво?

Рассмеялся Танцующий. И сон тут же слетел с него. Таким бодрым и веселым он не бывал даже ранним утром.

— За то, что ты так рассмешил меня, прощаю я твое ночное вторжение. И открою тебе маленькую, но обжигающую хитрость. Посмотри на свою руку. Ты весь вечер держишь в руках огонь, и не можешь его найти. И коль прошел мой сон, станцую я тебе о том, как слепые погибают от жажды, сидя на бочке с вином.

Смотри вдаль, проникай в глубины, стремись ввысь — так учат нас проповедники старых истин. Протяни руку и возьми все, что тебе нужно, — танцую я. Ищи, где лучше, — вот их мудрость. Посмотри под ноги и подними свое счастье, — вот моя истина.

Они хотят добежать до горизонта. И в этом стремлении проходит их жизнь. Но много ли можно увидеть на бегу? Они жаждут добыть все богатства мира. Но много ли можно добыть с завязанными глазами? Они хотят найти счастье, но можно ли увидеть счастье, если все время ходишь с задранной вверх головой?

Все, чем ты можешь и хочешь владеть — рядом с тобой. Вдалеке лишь то, что принадлежит дальнему твоему.

Но своя сума кажется им недостаточно полной. Свой сад кажется им недостаточно цветущим. Свой океан кажется им недостаточно глубоким. А свой огонь — не таким ярким и горячим, как хотелось бы.

Смотри под ноги, учу я. Иначе, как ты сможешь протанцевать свою жизнь? Лучшее — всегда есть дальнее. Возьми ближнее, и сума твоя будет полна.

— Ты хочешь сказать, что лучше синица в руках, чем журавль в небе, — спросил человек.

— Нет, глупец. Если ты перестанешь вглядываться в даль, то увидишь, наконец, что и синица, и журавль — и так в твоих руках.

И Танцующий прогнал со своего порога человека, ищущего огонь с огнем в руке.

Что с него взять, подумал Танцующий, он даже не видит истины, которая лежит перед его носом. Зато пытается разглядеть журавля там, где его нет.

После того, как ушел человек, ищущий огня с огнем в руках, Танцующий вышел из дома и направился к городским воротам. Ему хотелось покинуть хотя бы на час душный город, чтобы остаться наедине со своей подругой, которая приходила к нему каждый раз, когда солнце устало опускалось за горизонт. Ночь была его подругой. И с ней он хотел поговорить сегодня.

Танцующий вышел из города и приблизился к одинокой горе, возвышавшейся в стороне, словно суровый молчаливый страж. Пророк поднялся на ее вершину и поднял лицо к далеким звездам. Они равнодушно смотрели на него. И их холодный взгляд наполнил сердце Танцующего горьким вкусом одиночества.

У его ног дремал город по имени Печальная собака. Дремал, как старый пес, устало положив мохнатую голову на лапы. Но и город был сам по себе. Что ему до человека, который даже не хочет стать его хозяином?

И тогда Танцующий, глядя на безразличные звезды и равнодушный город, начал тихонько танцевать. Так, чтобы не потревожить мирный сон горы, которая тоже была безучастна к нему.

Здравствуй, ночь. Сегодня одиноки мы с тобой. Но никто не отнимет у нас право излить друг другу свое одиночество.

Неизбывно оно. И нет ничего, с чем мы делились бы охотнее. И нет ничего, от чего так настойчиво бы отказывались те, кому мы предлагаем свою долю.

Как хотел бы я всей душой полюбить свое одиночество! Но для этого должно быть оно хоть немного ласковее со мной. Сейчас же еще слишком остры его зубы и слишком длинны когти. Опасным зверем оно подходит ко мне. И чувствую я его горячее дыхание на своем лице. Вижу, как заглядывает оно мне в лицо, и жестоки его глаза.

На мои попытки отогнать его факелом дружбы, презрительно фыркает оно. Что ему свет и жар! Даже усы не опалит ему мой факел.

Самое жестокое одиночество испытывал я как раз в кругу друзей.

Ловушки любви обходит оно далеко стороной. Что ему эти ловушки! Оно само мастер их мастерить.

И в них попадаю я снова и снова.

На базарной площади и дружеском пиру, воспаряя к самым облакам и опускаясь на самое дно самой глубокой бездны — всегда чувствую я за своей спиной его когтистую лапу.