Ледяной холод одиночества ждет охотника. Мрачные чудовища, которые живут в темных глубинах души… И даже сама смерть лишь избавление от боли и сомнений.

Жестоким должен быть охотник. И прежде всего, жестоким к себе. Сам себе должен он стать смертельным врагом. И быть готовым погибнуть в этой схватке. Потому что гибель его будет торжеством слов «ты должен»!

Преодоление себя и отрицание себя — вот к чему стремится охотник. И едва увидев возможность нового долга, поспешит он туда со всех ног.

Каждому новому испытанию своей воли и решимости радуется охотник, потому что знает — это еще одна ступень вверх. И сам придумывает себе испытания.

Что самое трудное? — вопрошает охотник и отбирает у богов и героев их испытания, чтобы примерить на себя их терновый венец.

Но сидя в яме полной ядовитых гадов, протягивая руку голодному льву, опускаясь в мутную воду истины, кишащую пиявками, он занят одним — внимательно прислушивается он к себе, присматривается, выслеживает малейшую свою слабость, малейшее колебание духа, чтобы тут же навсегда покончить с этим. А если дрогнет рука — он отгрызет и ее.

Вот путь охотника. Возлюбить слова «ты должен» и выжечь каленым железом свои слабости.

Так закончил свой танец Танцующий.

И так нашел своего первого ученика.

Когда Танцующий приблизился к городу по имени Печальная Собака, его сопровождало множество учеников и последователей.

Не гнал их от себя Танцующий. Но и не радовался такому количеству братьев. Знал он, что лишь каждый десятый сможет подойти близко к краю бездны. И лишь каждый сотый сделает шаг вперед, чтобы вознестись к свету. А высечь новое слово на скрижалях суждено лишь одному из сотен тысяч.

Но знал Танцующий и то, что если сделал человек хоть шаг на пути к свободе, хотя бы даже решился на этот шаг — одним погонщиком верблюдов в мире стало меньше.

Так вел свою войну Танцующий. И был рад он этой войне, ибо дух свободного нельзя взрастить в мире. Дух свободного — дитя войны. И выпестовать его можно лишь в сражениях.

И подумав так, остановился Танцующий и обратился к своим ученикам.

— Братья мои, — сказал он. — Перед стенами этого города хочу станцеваться вам еще одну истину об идущем по пути свободы. И пусть те, у кого слишком нежны уши и легко слезятся глаза, не смотрят на этот танец. Ибо слишком много в нем ярости и силы, для тщедушных.

Оставим мир и уютный покой погонщикам верблюдов, братья мои по оружию. Я призываю вас к войне! И если придется выбирать вам между другом и врагом, выбирайте врага. Друг необходим для услады вашего духа. Враг нужен для того, чтобы дух ваш не терял свою остроту и твердость.

Вложите меч в ножны, и вы лишитесь клинка. Ржавчина разъест его. Для битвы создан меч, и только в битвах сохранит он свой блеск и свою остроту. Ваш дух — ваш меч. И если в дремотном мире проводит он день за днем и год за годом, вялым и податливым станет он, словно мягкая глина. И любой горшечник сможет лепить из него все, что захочет. Но разве свободный — глина для горшков?

Бегите от спокойствия духа, если жаждете высекать новые слова на скрижалях. Бегите от мира и теплого уюта. Пусть путь ваш лежит из благодатных земель в раскаленную пустыню и вечные снега, в неприступные суровые скалы и непроходимые лесные чащи. Там острота и твердость вашего духа будут в безопасности.

С недоверием и опаской смотрите на того, кто призывает вас к миру. Может быть, он лишь хочет сделать вас слабыми. И прежде чем заключить мир, оглядитесь — есть ли поблизости новая война?

Возлюбите врагов своих, танцую я вам. И возлюбите врагов сильных больше, чем слабых.

Так закончил свой танец Танцующий и остановился, чтобы перевести дух. И увидел он, что уже не так много учеников окружает его. Многие отправились по своим домам, ибо не смогли вынести этой истины.

Но у тех, кто остался, глаза горели яростным огнем битвы.

Не доходя до города по имени Печальная собака, Танцующий попросил учеников оставить ненадолго его в одиночестве. Ему хотелось очистить свои мысли и немного вздремнуть в тишине под сенью платанов. Он шел слишком долго. Настало время отдыха.

Танцующий нашел раскидистое дерево, отбрасывающее густую прохладную тень, и лег под ним, чувствуя под собой приятную упругость травы. Глаза его закрылись и Танцующий погрузился в глубокий сон.

Но длился сон недолго. Вскоре Танцующего разбудили чьи-то шаги. Он открыл глаза и увидел убеленного сединами старца с посохом в руках. Старик не заметил отдыхающего пророка и сел чуть поодаль, чтобы съесть скудный обед.

Но не успел он развернуть свой узелок, к нему подошел молодой человек. Юноша постоял, глядя на стены города, белеющие вдалеке и спросил старца: