— Нет, конечно же, красная. Ведь не медью же насыщена аристократическая кровь, правда? Как и у всех нормальных людей, в вашей крови преобладает железо…

— Еще скажите, что у вас — медь, — усмехнулся блондин.

— О, нет, эфенди, конечно же, нет, — сделав паузу, девушка спокойно, как бы между прочим, добавила: — Всего лишь ртуть.

Глаза Люциуса чуть расширились, потом он с отвращением высвободил руку, поспешно, словно боясь заразиться.

— Успокойтесь, — подражая его недавнему пренебрежительному тону, сказала Халифа.

— У меня нет привычки травить бесцветных аристократов.

Мужчина ухмыльнулся.

— Язва… — бросил он лениво, почти беззлобно. — Поделом вашей семейке.

Оба умолкли, думая каждый о своем. Последняя фраза Малфоя окончательно ввергла Халифу в уныние. Девушку вновь стали одолевать тревога и отчаяние из-за неизбежности предстоящего. До последнего момента она старалась гнать прочь эти мысли, в надежде оттянуть неумолимую развязку… словно бы это что-нибудь изменило.

— Ну почему это должно было случиться именно с нами?! — не выдержала она, забыв о том, что не одна в комнате. И тут же пожалела о вырвавшихся словах, когда хозяин замка обернулся.

— Не льстите себе, мисс Дасэби, — презрительно отозвался Люциус. — Вы, может быть, и уникальны в своем роде, но только в этом случае ничем не отличаетесь от многих других, кого использовал Темный Лорд. Око Пейфези — далеко не единственный артефакт, интересующий его. Мы уже много лет занимаемся поиском волшебных предметов, с помощью которых их создатели могли повышать свой магический потенциал, либо перемещать силу из одного человека в другого. Или из нечеловеческих тварей, — злорадно добавил он.

Халифа проигнорировала его издевку. Как бы Малфой ни старался, ей еще никогда не приходилось стыдиться своей необычности, и начинать делать это сейчас она тем более не собиралась. Будь она изгоем с детства — возможно, но на родине семью Дасэби всегда окружало заслуженное почтение, а саму девушку — любовь и забота.

Кончиками пальцев блондин взял Халифу за подбородок, заставив ее приподнять голову, и с нарочито разыгранным участием сказал:

— Вот видите, юная леди, красивая сказка о вашем происхождении оказалась довольно грязной историей. А вы, наверное, представляли себе свою прародительницу так, как магглы представляют себе Богоматерь, да? С чудесным пухленьким младенцем на руках и сияющим нимбом над головой. Прекрасной, безгрешной, даже непорочной, — он насмешливо фыркнул. Халифа, вспыхнув, молча отдернула голову и понуро уставилась в пол. Люциус посерьезнел и отрывисто бросил ей: — Глупая девчонка! — встал и стремительно вышел, хлопнув дверью.

Только теперь Халифа спросила себя — зачем он оставался с ней? Хотел дождаться, когда девушка окончательно осознает бессмысленность любой надежды и свою марионеточную беспомощность в тупиковой ситуации, и насладиться видом ее унижения и отчаяния? Растоптать ее последние иллюзии? Лишний раз дать понять, как она зависима, в том числе и от него? Да, скорее всего. Люциус знал, что она это поймет. В искренность малфоевской заботы, пусть даже и вынужденной, ей совершенно не верилось. Но зачем тогда он сидел и ждал, пока она очнется, соль нюхательную подсовывал? Халифа нехотя призналась самой себе, что поначалу их перепалка показалась ей даже забавной, помогла не думать о новых ужасах. Ох, кто их разберет, этих Малфоев?

Проведя в каком-то бездумном оцепенении почти час, девушка встала и подошла к окну. С темного неба сыпался мелкий снег. Ветер подхватывал его и бросал в стекло.

"Сегодня же 1 марта…" — вдруг вспомнила Халифа.

Прошел ровно год… Ровно год с того самого дня, когда она встретила Джорджа. С того дня, когда всякое сопротивление пожирающему ее изнутри огню стало бессмысленным. С того дня, как вспыхнувшая страсть окончательно разбудила в ней древнюю силу. С того дня, когда кровь саламандры в составе сильнейших наркотических зелий стала тем единственным, что поддерживало ее в спокойном состоянии. Кровь саламандры — живая магическая субстанция на основе ртути.

Безвредная в большинстве укрепляющих зелий, но ставшая смертоносной в ее собственных жилах.

"…нет ни одной линии вероятности, которая бы отвела тебя в сторону от намеченной цели. Ни единой, сестренка…" Девушка покачала головой.

— Это недостойная цель, — пробормотала она. — Ты был неправ, братец. Один выход есть всегда.

Цепочка на шее зашуршала. Халифа вытащила из-за пазухи темно-синий флакон.

Покрутила его в пальцах — и решительно зашвырнула в камин. Осколки стекла брызнули на решетку, пламя зашипело и взвилось высоким всполохом.

— К шайтану! Гори все огнем!

Потом девушка распахнула заиндевелое окно и столкнула с подоконника котел с приготовленным накануне зельем. Уродливая серая клякса расползлась по снегу.

Спать Халифа легла прямо поверх черного с серебром покрывала, не раздеваясь.

Какая разница, как умирать?

Так будет лучше. Для всех.

Огонь… спокойный, ровный… он наполняет кровь и струится по венам; не стремясь на свободу, огонь пляшет внутри, размеренно и лениво…