Очнувшись от резкого запаха, Халифа увидела перед собой Люциуса, отводящего руку с пузырьком с ароматической солью. Увидев, что девушка пришла в себя, мужчина поприветствовал ее ироничным кивком. Халифа обнаружила, что лежит на кровати в отведенной ей комнате, а Малфой сидит на краешке, почти нависая над ней.

Заметив легкую панику в черных глазах, Люциус чуть усмехнулся. Девушке показалось, что он наклоняется, и она испуганно дернулась назад, вжавшись в подушки и ударившись затылком о спинку кровати. Усмешка блондина стала шире.

Непроизвольный жест турчанки позабавил его.

— Успокойтесь, — равнодушно, даже немного устало, произнес он. — У меня нет привычки набрасываться на обморочных девственниц в собственном доме.

Халифа покраснела, тут же отчаянно постаравшись сделать вид, будто у нее и в мыслях ничего подобного не было. Люциус высокомерно вздернул подбородок. Взгляд его стал скучающим.

— К вам я в любом случае побрезговал бы прикоснуться.

"Очень надо…" — чуть не ляпнула вслух Халифа, с трудом удержавшись — огрызнуться так было бы совсем уж по-детски. Подтянувшись на руках, она села и облокотилась на высокую резную спинку.

Малфой отстранился, неторопливо положил пузырек в карман и принялся рассматривать свои безупречные ногти. Он не уходил — и Халифа невольно была даже рада этому. Она внезапно вспомнила все, что предшествовало обмороку, и ей вдруг расхотелось оставаться одной, наедине со своими мыслями. Хотелось пока притвориться в душе, что ничего страшного не происходит, отложить эти мысли, хоть ненадолго, заменить их чем угодно. Они все равно вернутся, но пусть придут попозже, еще чуть-чуть… Словно чувствуя это, Люциус продолжал сидеть рядом, не говоря ни слова.

Силясь отвлечься от тяжелых раздумий, девушка разглядывала блестящую шевелюру Люциуса, шелковым водопадом стекающую на его черную мантию.

— Мне никогда не нравились такие светлые волосы, — задумчиво пробормотала она, словно себе самой. Малфой заинтересованно повернулся к ней.

— Почему?

— Они… какие-то бесцветные… — произнесла девушка, и тут же с запоздалым раскаянием вскинула глаза, ожидая увидеть гнев на лице собеседника. Люциус чуть приподнял бровь.

— Ну, знаете… бесцветным меня еще никто не называл.

— Извините. Я не хотела вас оскорбить.

Но Малфой не выглядел оскорбленным. Напротив, он усмехнулся так, словно и это его позабавило.

— Рыжие куда привлекательнее, не так ли?

Халифа поджала губы и отвернулась, тут же услышав тихий смешок. Люциус не унимался.

— Выходит, у Драко даже не было шансов? — саркастично поинтересовался он, пристально разглядывая девушку. — Конечно, разве моему бледному сыну сравниться с пестротой веснушек Уизли? Или с вашей восточной яркостью, — мужчина с отрешенным видом эстета провел кончиком пальца по ее враз заалевшей смуглой щеке.

— С вашей необычной, иррациональной красотой… воистину нечеловеческой.

Девушку уже начали утомлять постоянные попытки Люциуса высмеять ее, вогнать в краску. "И как ему не надоест…" Малфой отодвинулся с пренебрежительной гримасой.

— Вы красивы, Халифа, но только издали. Вблизи вы производите отталкивающее впечатление. Слишком уж яркая, ненастоящая… слишком много цвета. Как одна экзотическая ягода — не помню названия — манящая, сочная, но несъедобная.

Изыскано поданное оскорбление ничуть не задело Халифу. Даже повеселило — хорошо еще, что ягода, а не мухомор.

— Это дело вкуса, эфенди, — парировала она. — Кто-то любит ягоды, а кто-то — устриц. Я вот, скажем, люблю перец.

— А, ну, тогда с веснушками все понятно, — хмыкнул блондин, словно и не замечая ответного укола.

— К тому же, я не стремлюсь нравиться всем подряд, — не обращая внимания на насмешку, добавила девушка.

— Ладно, — примирительно сказал Малфой, слегка похлопав ее по руке. — Будем считать, что я просто отомстил за "бесцветного".

Халифа покладисто кивнула, однако в ее глазах появились недобрые огоньки.

Шайтанчик желал окончательного реванша.

— Но ведь отталкивающее впечатление создалось не случайно, верно? Вы что-то чувствуете? — она поймала и слегка сжала ладонь мужчины. — Должна признать, сравнение с ядовитой ягодой было более чем удачным.

— То есть? — нахмурился Люциус.

Склонив голову набок, девушка разглядывала прожилки вен на запястье блондина.

— Да, для вас я ненормальная. У таких «нормальных» аристократов, как вы, и кровь, наверное, голубая? — Малфой ухмыльнулся, и Халифа плотоядно улыбнулась в ответ.